Единственный (СИ)

Он сжимает мошонку, и эта откровенность ударяет в голову, как текила. Я становлюсь голоднее, несмотря на то что челюсть сводит, а Артур со стоном роняет на плед голову.

В слепом порыве я снова усаживаюсь на его бедра, и он лучше меня знает, что вот так просто пустить его в свое тело я не могу! Секунда — и уверенные сильные пальцы оказываются у меня между ног. Во мне. Давят, растягивают. Заставляют на них скакать.

Он садится.

Обняв за шею, я поцелуями выманиваю у него вторжение, которого так хочется. И получаю желаемое, когда Артур толкает мои бедра вниз, заставляя опуститься на член, который придерживает для меня рукой.

Ничего кроме стонов я издавать не способна, а его стоны подстегивают меня торопиться. Спешить. Двигаться невпопад, пытаясь подладиться под его размер, но руки на моих бедрах подавляют эту пляску и с нажимом задают темп.

Я начинаю чувствовать его по-настоящему. Не только внутри, но и снаружи. Его дыхание, напряжение, резкие толчки, когда теряет контроль, хоть и старается быть… нежным…

Это слишком глубоко и тесно, чтобы сейчас я могла думать о нежности.

От оргазма на ногах сводит мышцы. Тело выгибается дугой, и я не улетаю в стратосферу только потому, что к земле меня тянут сильные руки и голос, который с нажимом произносит в ухо:

— Я тебя люблю, Волга…

Глава 60

— Я сегодня на Дальний Восток вылетаю, вернусь как раз в субботу, — вводит меня в курс дела отец. — Прилетаю в Шереметьево, там и встретимся. Я тебе сам взял билет, чтобы не путаться.

— Ясно, — отвечаю, как болванка, на автомате.

— В Москве циклон, дожди всю неделю, так что тепло оденься. Штаны и толстовку. Холодно у нас.

— Лето же… — отзываюсь, гипнотизируя взглядом чайную кружку.

— Это тебе не Сочи. Здесь, если на улице двадцать, не угадаешь, что надевать: шубу или купальник. Ну ничего, привыкнешь…

— Да…

— У меня уже посадка началась. Не буду заряд на телефоне тратить. В субботу увидимся.

— Подожди… — прошу его запоздало.

— Времени нет… ну ладно, дай ему трубку.

В глазах брата, который все это время стоял над душой, появляется волнение.

Забирая у меня телефон, он напоминает щенка, который увидел хозяина. Так всегда бывает, если отец решает уделить ему крупицу своего внимания, ведь, несмотря на время и расстояние, тот был и остается для Никиты главным авторитетом.

Брат воспринял развод родителей гораздо острее, чем я.