Единственный (СИ)

Это приводит в смущение, ведь даже сейчас щеки готовы заалеть от того, сколько времени между моих ног провела голова Артура Палачева. И от того, что тот день, каким бы диссонансом он в душе не отзывался, заставил меня дважды испытать оргазм. Этого я тоже стесняюсь. Для меня это чертовски откровенно, а он… если и догадывается о моем смущении, ничем себя не выдает…

— И что тогда? — смотрю на него исподлобья.

— Тогда я смогу засунуть ему голову в задницу и не бояться, что меня посадят за расправу над несовершеннолетним.

— С ума сошел? — роняю кусок пиццы в коробку.

— Успокойся, — отзывается рассеянно. — Он все усвоил.

Вытерев пальцы салфеткой, я пялюсь в одну точку и произношу:

— Я размышляла над тем, что ты мне сказал…

— Да? Над чем?

— Над тем, что нужно думать, перед тем как… прыгать выше головы…

— Яна… — смотрит на меня строго. — Я злой был. Возможно, переборщил.

— Нет… ты… все правильно сказал. Хоть и обидно. Но так и есть, когда не можешь за себя постоять, лучше подумать дважды…

— Я считаю, ты обществу оказала услугу.

Он снова бросает в море камушек. Я тоже бросаю, повторяя за ним неосознанно.

— Расскажи про ваш спортзал… — прошу его.

— Мы переманили к себе крутых ребят-тренеров. И одну девушку — она мастер спорта по кикбоксингу.

— Я… желаю вам успеха…

— Спасибо.

В моем горле становится тесно, ведь очередной камень в воду он отправляет чуть более резким движением.

Вскочив, я принимаюсь дрожащими пальцами дергать завязки у себя на юбке. Она падает к моим ногам, и я вышагиваю из нее. Стягиваю через голову майку. Бросив ее на плед, смотрю на Артура.

Он неподвижно наблюдает, глядя на меня снизу вверх.

Повернувшись к нему спиной, щелкаю застежкой на лифчике, и бросаю его рядом с маленькой кучкой своей одежды, оставаясь в одних трусах.

Ночной бриз заставляет моментально затвердеть соски, но ветерок ласкающий, и мне хочется раскинуть в стороны руки. Вместо этого я иду к воде, превозмогая боль от впивающихся в стопы камней. Шиплю, прежде чем нырнуть в прогретую за летние месяцы воду.

Когда выныриваю, вижу, как Артур, поднявшись на ноги, неторопливо расстегивает рубашку. Лунный свет делает рельеф на его торсе отфотошопленным.