Сопротивляйся

Только в школьные годы, когда был должен мне денег.

Надеваю кухонную рукавицу и забираю заварник.

Дети все еще на диване. Считают минуты.

– А варенье?! – всплескивает руками мама. – Варенье забыли. Андрей, ты принес? – смотрит на отца.

– Забыл, – сетует тот. – Голова совсем не варит. Возраст…

– Оля, – спохватывается она. – Сходи в подвал. На средней полке, рядом с огурцами. Возьми вишневое…

Опускаю заварник на стол, стряхивая пальцы.

– Я схожу, – Руслан встает, и я поднимаю глаза вслед за ним.

– Ни в коем случае! – пеняет мама.

Я чувствую шевеление воздуха и ловлю потяжелевший взгляд Чернышова. Глядя в стол, слушаю тихие шаги, пока он выходит из столовой, игнорируя попытки себя остановить.

Когда мы были молоды, он мирился с традициями нашей семьи. Не пытался устанавливать свои порядки, не выражал недовольства. Как гость, каким и являлся. Гость без особого права голоса. Так было когда-то. Их долго не впечатляли его достижения. Как и мои.

Повернув голову, смотрю на опустевший дверной проем.

Крошечным жалом меня колет понимание, что времена изменились. Руслан Робертович Чернышов больше не будет подстраиваться под кого-то, если ему это неудобно хотя бы в сотую долю процента. Ни под кого, кроме меня? Я бы хотела в это верить. Очень хотела.

– Миша, – откашливается мама. – Садись за стол. Захар, ты тоже.

– Папа сказал сидеть на диване…

– Иди, – смотрю на сына. – Пять минут уже прошло.

Вернувшись на кухню, мерю ее шагами.

Распускаю волосы, прислушиваясь к коридору.

Обнимаю себя руками, переступая с ноги на ногу.

Когда на крыльце раздаются шаги, выхожу в коридор и смотрю на то, как открывается дверь.

Постучав ногами по коврику, Руслан сбрасывает капюшон и ставит на тумбочку банку варенья. Приподняв голову, видит меня. Выпрямляется и сбрасывает куртку, отправляя ее на кресло у входа.

Провожу глазами по его широким плечам. Груди, животу и бедрам. Я забыла, как сильно можно хотеть мужчину. Хотеть его тело. Знать, что он думает только о тебе одной, когда касается…

Я чувствую именно это, когда смотрю в его глаза и облизываю пересохшие губы, когда вижу, каким опасно-горячим этот взгляд становится.

Из столовой долетают голоса. Детские и не только.

Сделав шаг назад, прижимаю к губам указательный палец, прося Руслана молчать.