Ложь моего монстра (ЛП)

Мне не нужно их слышать, чтобы знать, что они говорят обо мне.

— Я слышал, что его отец состоит в русской мафии."

"— Однажды он станет гангстером.

— Не смотри на него, а то он может тебя убить.

— Ты видел, как он смотрит?

Если бы Виктор был здесь, он бы запугивал этих детей, пока они не обмочились бы. Мне? Мне все равно. Пусть сплетничают сколько им заблагорассудится. В конце концов, это единственное, что могут сделать слабые люди.

Адриан неторопливо идёт в моем направлении, затем останавливается рядом со мной.

Он на несколько лет старше меня, но поскольку у меня раннее созревание, я ненамного ниже его ростом. В то время как я игнорирую всех других детей, у меня отличные отношения с учителями, я ставлю перед собой задачу расположить их ко мне хорошими оценками. Адриан, однако, в основном общается только со своим телохранителем Колей, который в данный момент стоит на небольшом расстоянии. Потому что он намеренно сделал себя изгоем.

Выражение его лица нечитаемое, а руки засунуты в карманы брюк цвета хаки.

Я немного озадачен, что он подошёл ко мне, так как ученики обычно избегают меня, как чумы. Хотя у него определённо нет причин бояться меня, учитывая, что его и мой отец – два короля Нью-йоркской братвы.

У него также нет причин инициировать контакт. Мы не друзья.

На самом деле, понятия друзей в нашем мире не существует. Есть две категории – союзники и враги. Он не подпадает ни под одну из них.

— Тоже ждёшь, когда тебя заберут? — спрашиваю я, склонив голову набок.

Он ничего не говорит и продолжает смотреть вперёд своими печальными серыми глазами, которые можно принять за мятежные облака.

Мать Адриана была любовницей, которая каким-то образом получила место жены после долгой драмы. Такое ощущение, что он никогда не чувствует себя комфортно ни на одном из мероприятий, на которых нас объединяли вместе. Так же он редко разговаривает, как бы мы с другими детьми ни пытались его разговорить и вытащить его из скорлупы.

Он ведёт себя как «королева драмы», как будто у него все хуже, чем у нас.

— Ты знаешь, — я киваю подбородком в его сторону. — Ты никогда ничего не добьёшься в этом мире, с таким отношением.

Он встречается со мной взглядом, а затем кивает на мою шею.

— Беспокойся о себе и о тех синяках, которые ты хреново скрываешь.

Я улыбаюсь, несмотря на покалывание, которое возникает в моем затылке и скользит вниз по позвоночнику.

— Боевые шрамы не должны быть скрыты.

— Это называется жестоким обращением, Кирилл.