На санях

 — При этом Марат собирается устроить завтрак не простой, а торжественный — по поводу праздника. Настроение у него будет приподнятое. И я с ним про тебя поговорю.

Марк удивился. 23 февраля, День Советской армии, у них в семье не отмечали. Чего это вдруг?

— Марат сказал, завтра юбилей Февральской революции, шестьдесят лет, — объяснила мать.

— А-а. Слушай, я тоже хочу. Первая пара — «История КПСС», я там все равно дрыхну.

Раз юбилей революции, сам бог велит завести разговор про Панкрата Рогачова.

Удачно всё складывалось, просто на заказ.

Утром он вышел на кухню, к завтраку, не сразу, а дав им там немного пожужжать. Мать должна была почесать злобного пса за ухом, привести в мирное состояние. Не чтоб отчим просиял сынуле улыбкой, но чтоб по крайней мере не ощерился и кивнул в ответ на «здрасьте».

Банкет был так себе: кроме обычных яиц всмятку мать выкатила тарелку с колбасой-сыром и коробку вафель.

— Я посмотрел, революция началась 8 марта 1917 года. Почему же ее называют «февральской»? — спросил Марк с чрезвычайно заинтересованным видом — как толстовская хозяйка светского салона, искусно направляющая беседу в нужное русло.

— Плохо посмотрел, — буркнул Рогачов. — По старому стилю это 23 февраля.

Но беседа-таки направилась в нужное русло, просто отчим глядел не на Марка, а на мать — говорил для нее.

Смирно сидеть, увлеченно хлопать глазами, ждать момента, когда можно будет повернуть ля-ля в нужном направлении.

— Самый трагический, нет — самый стыдный момент российской истории.

Впервые нашей братии, русской интеллигенции была дана возможность показать, на что она способна. Перед этим сто лет вещали о свободе, о справедливости, о братстве, клеймили тиранию, и вот история сказала: нате, управляйте. И что же? Оказались ни на что не способны, караси-идеалисты. Обрушили страну в такую кровавую, жуткую яму, что потом самодержавие будут вспоминать с умилением. «Какие прекрасные лица и как безнадежно бледны: наследник, императрица, четыре великих княжны». И вот, Тина, я всю жизнь себя спрашиваю: почему, почему так вышло?

Меня будто тут и нету, сочувственно кивал Марк, а сам думал: какая же противная у него рожа — одутловатая, желтая, под глазами мешки. И всё время покхекивает, пущей важности себе придает.

— Потому что Милюков был порядочный человек, державшийся моральных принципов, — сказала мать. — Как Сенека. А в политике всегда верх возьмет Нерон. Порядочность соблюдает правила, а подлость — нет.