На санях

Надеялся выяснить у Совы — что будет делать с подарком он, но Богоявленский сегодня блистательно отсутствовал. Из «команды» вообще никого не было, лекционные дни они прогуливали. А завтра выспрашивать уже поздно."

"Решение созрело только к концу третьей пары. Неплохое. Все-таки ай-кью не пропьешь. Подарок приготовить, но такой, чтобы не тащить в руках, а вынуть из кармана, когда станет ясно, чтó другие гости — пустые пришли или нет. И не покупной. Все равно за богоявленскими не угонишься. Настя интересуется героическим прошлым? Стянуть по-тихому из дома какую-нибудь маленькую старинную вещицу, которой мать с отчимом не хватятся.

Например, мундштук, оставшийся от другого деда, маминого отца — лежит в коробке со всяким ископаемым хламом, точно не заметят. Между прочим, янтарь с серебром. Сказать: ты интересуешься моим героическим дедом — вот тебе памятник истории, его мундштук, кури на здоровье. Не может же быть, что Настя не курила, все курят. Сто пудов, никто такого суперского подарка ей не сделает. Кстати можно подарить в любом случае, даже если у них там не принято. Улучить минуту и тет-а-тет.

Ужасно ему эта идея понравилась.

Домой Марк вернулся первый — родичей еще не было. Извлек из коробки янтарную хреновину, начистил серебро зубной щеткой до блеска. Там же экспроприировал бархатный мешочек, в котором лежал медальон с фотокарточкой бабушки, маминой матери — получилось вообще классно. Жалко, на медальоне гравировка — «Аврику с любовью», а то тоже сгодился бы. Деда звали Аврелием.

Он был профессор-античник. Они с бабушкой умерли в блокаду. Между прочим, если Настя так интересуется историей, тоже можно будет рассказать. Жил на свете рыцарь бедный, но не молчаливый и не простой, а из очень интересной семьи.

Когда пришла мать, Марк провел с ней запланированную беседу — отыграл как по нотам, прямо Макиавелли. «Ты стал совсем взрослый, — расчувствовалась она. — И очень хороший». Слезы на глазах блеснули. Сделалось немножко стыдно, но, как говорится, на войне и в любви все средства хороши.

Подумал это — и вдруг сказал себе: «Я же влюбился. Ëлки, я влюбился! Как в романах, с первого взгляда». Странно даже, что только сейчас дошло.

— Мы сделаем вот как, — включилась в заговор мама. — По вечерам у Марата самая работа, трогать его не будем. А завтра среда, у меня библиотечный день. Ты уходишь в университет, а у нас с ним поздний завтрак. Такой ритуал.

— Да? Я не знал.

— Ты и не должен всё знать, — шутливо щелкнула она его по носу.