На санях

Марат испугался, что она заплачет.

Нет, с Настей так нельзя! С ней нужно прямо и честно, без экивоков. Насколько возможно честно…

Он кашлянул — и как в воду с трамплина:"

"— Ты мне больше чем нравишься. Я в тебя влюбился. Стал про это думать. И понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Во-первых, у меня никаких шансов. Только печенку себе изгрызу. А во-вторых, даже если… Даже если чудо… Выйдет еще хуже. Я тебе не пара. Ни в каком смысле. Дело даже не в том, кто твой отец и какие у тебя друзья, хотя это тоже… Дело в том, что ты очень хорошая, а я… Я дрянной.

И если стану к тебе подкатываться, то буду совсем подлец. Так что давай попрощаемся, и…

Марат задыхался, говорить было трудно и с каждым словом всё трудней. В конце концов он споткнулся на середине фразы, умолк.

— Я ничего не понимаю… У тебя что-то случилось? — спросила Настя.

Черт, все-таки получилось признание в любви, только будто я интересничаю или канючу, разозлился он на себя. Давай еще, разревись. Надо заканчивать это индийское кино.

Громко, грубо сказал:

— Слушай ты, бабочка-шоколадница, оставь меня в покое, а? Счастливо тебе, порхай с цветка на цветок. Не звони больше. Катись колбаской по Малой Спасской!

Шмякнул трубку и разрыдался-таки. Ничего, наедине с собой можно.

ИД МАРТА БЕРЕГИСЬ

Завтракали опять вместе, что в последнее время случалось нередко. Назавтра после внезапного появления брошеной жены и дочки-сиротки Рогачов сказал: «Если у тебя ко мне есть вопросы — задавай. А при матери об этом говорить не нужно.

Пожалей ее. Договорились?» Марк пожал плечами. Не нужно так не нужно, у него своих проблем хватало. И вопросов у него тоже не было. Так он и не понял, рассказал Рогачов матери про визит бывшей или нет. Но с тех пор в отношениях с отчимом произошла некоторая разрядка в ходе Холодной войны — как со странами НАТО. Это означало, что они вообще ни о чем не разговаривали, только утром кивали друг другу. По крайней мере урод перестал кидаться, и то хлеб.

Во время завтрака вакуум заполняла мать, генерировала оживление.

Они оба ей отвечали, но друг с дружкой не общались — такое примерно выходило па-де-труа.

Сегодня она говорит:

— Пятнадцатое марта. Мартовские иды. У меня сегодня на эту тему лекция в обществе «Знание»: «Ид марта берегись». Об исторической судьбе и символико-аллегорических коннотациях этого календарного дня и вообще месяца марта.

— А ты уверена, что твои пенсионеры знают слово «коннотация»? — иронически спросил Рогачов.

— Зря ты так.