На санях

И еще она в разговоре с однокурсниками иногда использует в своей речи неприличные, даже матерные выражения, что, конечно, не делает ей чести».

Перечитал — хихикнул. That’s the style32! Только надо подлиннее. На пару страниц. Зачитаешься моим сексотским донесением, Дзержинский.

После занятий он уселся в читалке, продолжил свои литературные упражнения. На стол перед собой положил том ленинского ПСС — будто пишет конспект. Трудился увлеченно, язвительно улыбался. И впервые за все эти поганые дни не чувствовал себя подонком.

Домой он вернулся в седьмом часу. Как говорится, усталый, но довольный.

В коридоре стояли мать с отчимом, одетые.

— Марат решил сделать мне сюрприз. Мы едем в ресторан ЦДЛ. Ужин тебе я оставила.

Мать была оживленная, радостная. Рогачов же смотрел хмуро, исподлобья. Наверно ждал, что пасынок ехидно спросит о визите бывшей супруги и дочки. И стоило бы, пусть поизвивается. Но Марк не стал. Зачем тратить нервы на войну с козлом, когда готовишься к битве с драконом?

— Мам, ты только ключ мой отдай.

— Ой, извини.

Дала.

— Это твой, с ленточкой, — терпеливо сказал он. — Мой-то где?

Мать стала шарить в сумке.

— Идем, столик заказан на семь. Отдадут. Потом найдешь, — поторопил ее Рогачов.

Ушли.

Только разделся-разулся — телефон.

Снял трубку настороженно. Опять Сергей Сергеевич?

— Алё?

— Марк, ты? Это Настя.

Всю неделю не думал о ней, не вспоминал. Как было решено. Оказывается, вполне можно взять и отключить болевую зону. Местная анестезия. Нет, в данном случае это навсегда, так что ампутация.

Но к тому, что ампутированное вернется, Марк был не готов и пошел вразнос — шумно вдохнул воздух, запыхтел, потом позорно пролепетал:

— Откуда ты…? Как ты нашла мой телефон?

— Очень просто. Взяла в читальном зале «Справочник Союза писателей», списала телефон Марата Панкратовича Рогачова. Почему ты мне не позвонил? Мы же договорились. У тебя всё нормально? Ты не заболел?

Было искушение соврать: да, приболел немного.

— Я здоров. А не позвонил, потому что нам не надо встречаться.

Хорошо сказал, твердо. Теперь сбилась и залепетала Настя.

— Почему? Я тебя чем-нибудь обидела? Что-то сказала или сделала не так?

— Нет. Ты всегда всё говоришь и делаешь так, — нескладно ответил он. И опять сбился.

— Значит, я тебе не нравлюсь…

Голос сорвался.