На перекрестке больших дорог

Кабан-опустошитель, так долго шатавшийся по земле Франции, направлялся в свое последнее пристанище! Но если Эйселен не разыщет Тристана, Катрин уже не увидит победоносного дня… В течение долгих часов она сидела на своей соломе с неподвижными глазами, обхватив колени руками, слушая удары сердца и всеми силами борясь с отчаянием. За другой стеной находилась Сара, ее старая Сара, ее ангел-хранитель и поддержка в самые тяжелые моменты жизни, но добраться до нее она не могла. Чтобы быть услышанной, надо было кричать, а у нее на это не было сил… К концу дня тревога усилилась.

Там, снаружи, во дворе замка, царило оживление. Из глубины своего подвала она могла слышать крики слуг, приказы военных, весь этот веселый гам, предшествующий скорому отъезду. Там, в этом близком мире, кипела жизнь, которой не было дела до нее. И в какой-то момент она задала себе вопрос: могут ли мертвые в их могилах слышать шум, издаваемый живыми?

Дребезжание открывшейся решетки заставило ее вздрогнуть. Через окошко она рассмотрела красное лицо Эйселена, освещенное пламенем свечи.

Слова, сказанные им, ударили ее как гром:

– Я не нашел человека… Простите меня.

– Поищи еще.

– Я не могу. Больше нет времени. Я должен подготовиться.

Клацнула решетка. Катрин осталась погруженной в тень наступавшей ночи, в ту тень, из которой она может попасть прямо в вечную ночь. Все уже было сказано. Надежда умирала, на людей нельзя было рассчитывать, и следовало обращаться к Богу… Катрин медленно опустилась на колени:

– Боже милостивый! – шептала она.

 – Если моя жизнь в твоей воле и я умру сегодня ночью, сжалься и избавь меня от мучений. Сделай так, чтобы у меня хватило времени самой положить конец жизни."

"Она медленно вытащила клинок из корсажа и прижала его к себе, охваченная внезапным желанием покончить с собой. Почему бы не сделать это прямо сейчас? Придут палачи и найдут только безжизненное тело… Это будет так просто… В ее руках ястреб стал теплым, как живая птица, ободряющая свою преданную подругу. Она точно знала, куда надо направить удар и угодить прямо в сердце… Вот сюда, как раз под левую грудь.

Она стала нащупывать это место острием кинжала, потом надавила… Острие укололо кожу сквозь ткань и вывело Катрин из смертельного оцепенения, сковавшего ее. Проколоть эту нежную кожу было совсем нетрудно; только надавить следовало сильнее. Но необъяснимый инстинкт остановил руку молодой женщины: пожить еще немного. К тому же не хотелось умирать здесь, в этой грязной дыре.