Мышка для Котова

— Нет, — хмурюсь. — Только на животе.

— Хммм… Тогда нужно будет заново написать.

— Что написать?

— Собственность Марка Котова. Руками не трогать, — сжал мои ягодицы руками.

— Твоя, — блаженно выдыхаю я, позволяя ему стянуть с ног шортики. — Твоя, — стону я, когда он толкается на всё длину в меня, удерживая лицо в своих ладонях и вглядываясь в мои глаза. — Только твоя, — кричу на весь пляж, разлетаясь на сотни мелких осколков. — А ты только мой.

— Твой, — Марк опускается рядом на холодный песок.

— Люблю тебя безумно, — носом утыкаюсь ему куда-то в подмышку.

— Выходи за меня.

— Что? — я сажусь и смотрю на Марка с неверием.

— Выходи ща меня замуж. Стань моей женой, Ань. Я хочу просыпаться и рядом тебя видеть. Хочу, чтобы ты полностью была моей. Чтобы фамилию мою носила. И футболки. Чтобы…

— Я поняла, — пальчиками накрываю его губы. — Я согласна, Маркуша.

Парень выдыхает облегченно и достаёт из джинсов бархатную коробочку. Открывает её и одевает на палец колечко. Целует пальцы.

— Это просто невероятно прекрасно знать, что ты только моя. Что только для меня. Что ты единственная. Моя.

Снова ласками спускается по телу вниз. Не позволяет коснуться его. В этот раз он дарит удовольствие только мне. Будто хочет вознаградить за то, что я дала согласие. Душа поёт. Возносится до самых небес.

Теперь у нас точно всё будет прекрасно. Теперь никто не помешает нам быть счастливыми.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эпилог

— У Вас пять минут.

Пожилая женщина заходит в помещении, тут же встречаясь взглядом с карими глазами некогда любимого мужчины.

— Ксюша… — выдыхает поражённо седовласый мужчина.

— Здравствуй, Витя, — женщина смотрит пронизывающим взглядом. — Не забыл, значит.

— Не забыл… — сам не ожидает, что сердце зайдётся в бешенном ритме. Ведь не видел сорок лет. Казалось, что забыл.

— Однажды ты отнял у меня нечто большее, чем любовь. Ты отнял у меня самое дорогое, что может быть у женщины.

Мужчина уныло опускает голову. Он проиграл. По всем фронтам. Старый. Одинокий. Никому не нужный старик. И даже деньги не способны вытащить его отсюда. Каждое слово сердце бьёт в сердце. Забивает последний гвоздь в крышку гроба.

— Это Лёша и Миша, — на стол женщина опускает две фотографии. — И отцом они всегда называли другого человека.