Музыкальная шкатулка Анны Монс

– Посидели вчера, – призналась она. – У Ляльки днюха была…

Игнат кивнул, давая ей понять, что всецело оценил серьезность повода.

– Чего старухе опять надо? Скажи ей, что она меня задолбала уже!

– Совсем?

– Ага, – Виолетта вытянула длинные загорелые ноги. – Ноет и ноет… учись, учись… а на кой оно мне надо? Сначала учись, потом – работай… бред!

Ксюша, которая все же присела рядом, видимо, решив, что с Игнатом ей спокойнее будет, тихонечко вздохнула.

– Вон маманька моя в жизни и дня не проработала. И чего, плохо ей?

– Не знаю, – Игнат решил не перебивать сей поток красноречия.

– И я не знаю. Я замуж выйду… мне уже предлагали.

– Кто?

– Да… всякие, – она отмахнулась, словно демонстрируя, что люди эти были совершенно недостойны ее, Виолетты, внимания. – Бабка их не одобрила… а ты Игнат, да? Она про тебя говорила.

– И что говорила?

– Чтобы я к тебе пригляделась, – девушка уставилась на него немигающим взглядом. – Тебя она одобрила. Если хочешь, поженимся."

"– Спасибо, не хочу.

– Почему? – Обида была вполне искренней.

– Ты не в моем вкусе.

– Придурок, – фыркнула Виолетта, облизывая верхнюю губу. – А я, между прочим, «Мисс Университета»!

И, надо полагать, что не только его. О карьере она если и мечтает, то красивой, модельной, но такой, которая не отнимет у нее слишком много усилий. И как-то сразу становятся понятны опасения благоразумной Луизы Арнольдовны за судьбу внучки.

Стрекоза.

– Скажи, ты не знаешь, где шкатулка?

– Чего? – Виолетта прижала бутылку к правому виску.

– Шкатулка. Твоя мать не говорила о ней?

– Моя мамаша была ударенной на всю башку, – заявила девица. – Связалась с тем придурком… а потом он тоже ходил и ныл, где его шкатулка… а мне откудова знать? Я ее в глаза не видела!

Врать у нее получалось плохо. Нет, возможно, кто-то другой, отвлеченный ее ногами, халатиком и бельем, поверил бы этим словам, но не Игнат.

Нотки фальши в ее голосе слышны были отчетливо.

– Скажи, это ведь ты Ольгу нашла?

– Ну, я.

– И как оно было?

Виолетта вспыхнула румянцем, точно спрашивали ее о чем-то в высшей степени неприличном.

– Обыкновенно! – огрызнулась она. – Пришла, а она лежит.

– Ты же редко к ней заезжала, верно? – Игнат не собирался давать девчонке шанс. – И почему вдруг в тот день явилась?

– Захотелось!

– Виолетта, – он наклонился и уставился в ее мутноватые глаза. Редко кто умел выдерживать взгляд Игната, и эта глупышка явно не относилась к числу таких людей.