Муж? Я согласия не давала!

На коленях девочка, уж больно смахивающая на нее внешностью. Сестренка? Дочь? Так-так-так. Достаю паспорт, листаю. Точно, дочка, вот только мужа нет. Это хорошо.

- Начальник, - начинает говорить один из мужиков, - это недоразумение. Отпусти, а? Вон хозяйка квартиры, заявление на меня не подает, так что все пучком.

- Разберемся, - холодно отвечаю и беру листок, читаю.

Что за бред? Употребляли землянику, украли цветок в горшке?

- Так, - подзываю мужиков, - вы двое приобщитесь к общественно-полезной деятельности.

- Чего? – лепит тот, что постарше и поглупей, походу.

- Заткнись, тупой, что ли, - тыкает в него локтем второй, - мы согласны.

Надо же, какие послушные. Набираю номер второго опера, жду ответа.

- Давыдов? Принимай двух бравых молодцев, займешься ими, - не слушаю возражения напарника, сбрасываю вызов. Затем уже говорю нарушителям: - Вторая дверь слева, на выход!

Те и не думают спорить, так что в кабинете остаются Диана с дочерью и дамочка, грызущая свои ногти.

- А вы за дверью подождите, мы с потерпевшей побеседуем, - говорю гражданочке.

Та подрывается, смотрит вопросительно на брюнеточку. Диана спохватывается и толкает ребенка к ней. Малышка восторженно пялится на меня, открыв ротик, но увести себя позволяет.

- Итак, госпожа Ахметова, вот мы и встретились! – с удовольствием произношу фразу, когда хлопает дверь. - Неожиданно, правда?

Девушка явно не так рада меня видеть, вон как вцепилась в этот несчастный горшок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

- Весьма, - мрачно констатирую, глядя на майора с разочарованием.

Нет, ну мог кто другой попасться? Стыдно-то как.

- Вот лист, ручка, пишите, - говорит он, никак более не намекая, что мы знакомы.

- Что писать? – растерянно гляжу на опера, сложив руки на коленях.

Мысли мои заняты тем, что скоро должна придти сестра, но что она увидит, зайдя в квартиру? Разбросанные повсюду вещи, отсутствующих нас и… О боже…

- Мы дверь не закрыли! – восклицаю, подрываясь с места.

Сердце готово от стресса выпрыгнуть из груди, руки дрожат, словно дробилка.

- Ну, больше у вас брать явно нечего, украли уже самое ценное, так сказать, - с ухмылкой смотрит на наш горшок.

Я держу его на коленях, крепко прижимаю к животу. Ишь, на нашу Лизу рот раззявил, мент.

- Вы не смотрите на меня так грозно, заявление о взломе и краже пишите, - кивает с умным видом на листок.

Я смотрю на девственно-белую бумагу, и в душе разливается негодование.