Мутанты

Глаза скосила, и подойник выпал из рук – леший! В ясли козлятника забрался и сидит, глазами морг, морг…"

"– Батюшки! – охнула. – И говорить умеет…

– Тундара як, кубатыныны ойху! Ай-яй-яй…

Сова подойник подняла и к стенке, за козла на всякий случай встала.

– Знаешь что? Ты иди-ка отседова! Нечего по чужим козлятникам прятаться!

– Баба Игылыз! – заблеял незваный гость и сделал попытку вылезти из яслей.

– Не знаю, кто ты – мудант или леший… – строже проговорила она. – Добром прошу, иди! Я женщина одинокая, защитить некому…

И глазами вилы поискала.

– Дыд Кур, баба Сава!

– Чего-чего?

– Саха-Якутия! Юрко!

– При чем здесь Якутия? – На миг она растерялась. – И Юрко?

– Юрюнг манна!.. Тундара жил. Саха – Якутия! Тундара олень курдунг! Юрко!

– Верно, мой внук Юрко в Якутии. За алмазами поехал…

– Юрко! Юрко! Алмас хотун. Пурга – у-у-у! Олень анабар як! И кириккитте, на куй! Тыала хотун! Батур тыала хотун!

Она заподозрила неладное, но виду не показала.

– Ты покуда посиди здесь, – подвинулась к двери, – отдохни… А я скоро!

Выскочила на улицу, козлятник – на навесной замок. Сама же метнулась в одну сторону, в другую: что делать? Кого позвать? Дед Куров, было слышно, прошел к себе по своим подземным ходам и, верно, горилки тяпнул с устатку да спать завалился. На то, что дверей в перегородке нет, а только ковер, взлохмаченный взрывом, едва проем прикрывает, конечно, внимания не обратил. И то, что два воза грязи и мусора вывезла, посуду перемыла, тряпье перестирала, – не заметил.

Бабка Сова тихонько к нему заглянула – спит мертвым сном, даже шапчонку не снял и, хоть сапоги скинул, портянок не размотал. И входную дверь нараспашку оставил – заходи, тащи, что хочешь! Конечно, понять можно: в последнее время дед спал часа по два за ночь, не больше, и, должно быть, сильно уставал от всяческих напастей и злоключений.

– Степан Макарыч! – окликнула громким шепотом, называя по имени-отчеству, чтоб сразу не разгневался. – Эй, проснись! Я ведь этого муданта споймала!

Дед по партизанской привычке еще вскакивал мгновенно и сразу хватался за наган:

– Где? Что? Кто?

– Это я, Степан, – ствол в сторону отвела.