Мутанты

 – Добре, я полежу трохы… Пить дай, пересохло…

При разделе водопровод тоже остался на бабкиной половине, вместе с водонапорной башней, потому дед Куров приносил воду из колодца и держал в ведре, но сейчас там оказалось пусто. Оксана покрутилась по хате, в холодильник заглянула, однако, кроме четверти с горилкой, ничего не нашла и постучала в стенку:

– Бабушка? Елизавета Трофимовна?

– Ой! Это ты, Ксана? – отозвалась та откуда-то издалека, должно быть, спала в кухоньке.

– Принесите воды, бабушка! Тату пить просит! Слышно было – зажурчала вода под краном, но потом раздался растерянный голос:

– Как же я принесу? Дверь на замках…

– Так откройте!

– И с твоей стороны замок! Дед ключ выбросил в колодец…

– Бабушка, идите подземным ходом! И захватите нитроглицерин!

– Захвачу… Где у деда нора начинается?

– В туалете!

– А, через уборную… – вспомнила Сова, – знаю, сейчас, дочка!

Ушла и пропала на добрую четверть часа.

– Зараз, тату, – приговаривала Оксана и щупала пульс, – потерпи, миленький… Ну где вы, Елизавета Трофимовна?!

– Заблудилась я! – наконец-то послышалось из-за перегородки. – Этот бандера ходов нарыл! В козлятник попадаю, и все тут!

– Давайте замки сломаем!

– Попробовать можно, – неуверенно согласилась Сова. – Ты со сватом где находишься?

– В комнате за печкой…

– Ну и нехай! Сейчас…

Клацнул затвор, и тут же, один за одним, прогремело три выстрела.

– Вот стерва! – выругалась бабушка. – С «вальтера» не берет. Погоди, я трехлинейную достану!

Еще через несколько минут грохнуло так, что зазвенело в ушах. Тарас Опанасович встрепенулся:

– Стреляют?

– Лежи, тату!

– Глянь там, замок упал – нет? – спросила Сова. Оксана отвела простреленный ковер в сторону – поклеванный пулями тяжелый замок оказался на месте:

– Висит!

– Это только в кино показывают, – заворчала бабушка, – стрельнул, и открывается… Иди за печку, сейчас гранатой подорву!

– Что вы, Елизавета Трофимовна! Какой гранатой?

– Противотанковой.

Возражать, а тем более удерживать Елизавету Трофимовну от поступков было невозможно. Оксана убежала за печь, накинула на отца одеяло, а сама села на пол и зажала уши. От взрыва Дременко подбросило на кровати, а Оксану на минуту оглушило.