Мутанты

Джон прислушался, повертел головой и заговорил с сожалением и страстью:

– I don't understand… It's so pity! I understand not a word! But I will learn! Do you agree, oh, my Russian goddess? I will put the whole America down to your feet!

Бабка тоже в свою очередь прислушалась и отмахнулась:

– Врет! Много обещает – значит, врет…

– Ну почему обязательно врет? Может, у него любовь, с первого взгляда?

Американец встрепенулся:

– Любоф, любоф! Джон любоф! Рашен любоф! Оксана удовлетворенно и грустно рассмеялась:

– Вот видите, влюбился.

Сова бросила тряпку, подошла и, подбоченившись, взглянула на одного, потом на другую."

"– Не прикидывайся дурочкой, – сказала проницательно. – Будто сама не видишь… Он же трус! Эвон как верещал: партизаны, мафия! Силком операцию сделали. Скажу тебе по секрету: в госпитале они все влюбляются, любой подол покажи. Раненые, они как пьяные. А заживет у него – сразу и забудет. Вон дед тоже! И осеклась.

Дременко, спавший на лавке, неожиданно сел, как ванька-встанька, и совершенно трезвым голосом спросил:

– Слышу я, о чем это вы тут разговариваете ! А ты, Елизавета Трофимовна, не встревай, когда молодые беседуют.

– Ага! – ухмыльнулась та. – Подслушал! И что? Загорелся? Вздумал американцу дочку отдать?

– Не твое дело! – отмахнулся голова и пихнул в бок переводчика. – Хватит спать, работай! Переводи! Тут такой интересный разговор состоялся.

Тот подскочил, завертел глазами:

– Стреляют? Партизаны?

– Не стреляют, а говорят.

– Но Джон молчит…

– Конечно, теперь молчит, раз все уже сказал. Думаешь, чего он ей все руку-то жмет?

– Это не переводится…

Сова обидчиво поджала губы, схватила тряпку и принялась оттирать печную плиту, сердито поблескивая глазками. А Дременко пересел поближе к Оксане и с интересом глянул на Джона:

– Скажи-ка мне, дочка, у него какое ранение?

– А чего это ты следствие наводишь? – встряла Сова. – Сами же подстрелили американца, а теперь сами допрос устраивают…

– Вас, Елизавета Трофимовна, не спрашивают! Так чем его ранили?

– Ты в моей хате! – возмутилась Сова.

– Я голова администрации! И провожу дознание.

– Ой-ёй-ёй – голова! Ты голова у хохлов! А сидишь в России!

Тарас Опанасович ее проигнорировал.

– Чем, говоришь, ранен?

– Осколком. – Оксана отняла свою руку у Джона.

– Где осколок? Мне нужен для отчета. Меня спросят.