Мутанты

 – А сейчас добудь мне чарку виски.

– Придем на родину – добуду, батько! Хоть ведро! Гуменник наконец осмотрелся:

– Куда привел меня? Это что такое?

– Государственная граница. Вон таможня, батько! – оживился телохранитель. – Может, рискнем через КПП? Москаля беру на себя…

– Вижу, что таможня! – оборвал батько. – Ты на флаг посмотри!

– Что флаг? Жовто-блакитный…

– А что это значит? Ну ты и тупой, Лях!

– Значит, мы в родной Украине! То-то я смотрю, места знакомые…

– Когда мы границу перешли, отследил? Мы же мутанта ловили в России!

Телохранитель подумал, повертел головой и вдруг ударил себя по лбу:

– Вспомнил! Батько, я вспомнил! Когда ты собрался на Москву, то побежал в Украину за своей саблюкой.

– Ну ладно. – Гуменник вышел на середину улицы и распрямился. – Пошли в кабак. Мне бы хоть рюмку виски сейчас… И позвонить надо.

И пошел по асфальту, постукивая стеком по голенищу хромового сапога.

– Да рано еще, – занудил Лях. – Кабаки закрыты…

– Мне откроют! Увидят, батько пришел, – откроют! Не то лицензию отниму.

"– Как думаешь, батько, мутанта поймали?

– Дременко его на свою родную дочку ловит. Пусть только не поймает!

– На его дочку и я бы попался! – раздухарился телохранитель. – Гарна телка…

– Ты сдурел? – оборвал его Гуменник. – Она самому Джону понравилась. Запал американец, как волк голодный на голяшку. В Штаты задумал увезти.

– Шо за несправедливость, – заворчал Лях. – Як добра дивчина, так американцам. Сам же говорил – украинский генофонд…

– Нам Штаты прыручаты треба, щоб за нас стоялы, щоб москали не робылы замах на нашу самостийнисть.

Они остановились возле распахнутых настежь дверей какого-то кабака.

– Ну що, дывысь, Лях! – обрадовался батько. – Видчинылы! Заходымо!

Как и положено, первым вошел телохранитель, оценил обстановку – за столиками придремывали редкие посетители, за стойкой скучал бармен.

– Виски! – подсаживая шефа на барный табурет, потребовал Лях. – Тры по сто. И телефон.

Грузный, небритый бармен поднял мутные, полусонные глаза и даже не шевельнулся:

– Что, трубы горят?

– Налывай! Швыдко, швыдко ! Ты що, батько не побачив?

– Мне на твоего батьку… с прибором, – вяло ухмыльнулся тот.

– Як же немае? – обескураженно возмутился Лях и указал на барную полку. – А це що? Моча, чи що?

– Ну вы достали, хохлы. – Бармен сгрузился со стула и стал пересматривать на свет остатки в бутылках.

Столь дерзкого неуважения Гуменник уже вытерпеть не смог.