Мутанты

Поздно переучиваться… Наливай!

Раньше бы она закатила монолог на полчаса, но тут притащила четверть, скупой рукой плеснула в банный ковшик:

– Ладно, чтоб склеилось у них.

– Давай, чтоб операция у нас склеилась! Давно мы с тобой не шаманили, а? Не страшно хоть? А то прими для храбрости.

– У меня кундал и без горилки тутан!

– Сигналы-то наши помнишь?

– Еще бы! И сейчас в ушах стоит, как ты воробьем чирикал! – усмехнулась Сова, делая глаза загадочными. – А какие силы и средства приготовить?

Дед развалился на полке:

– Лопату, грабли и кусачки возьми.

– Козла брать?

– На что?

– В дозоре постоит. Или для отвода глаз.

– Сама постоишь для отвода. Еще прихвати калоши резиновые…

И захрапел, старый черт! А тут хоть сама с собой разговаривай или с козлом. Сова грядки пополола, вечером полила огород и снова в хату прокралась, а у молодежи там опять дискуссия: и Оксанка на шаманском уже чешет, и Юрко вроде язык вспомнил, но никак договориться не могут. Ладно, может, к утру разберутся…

Заполночь бабка Курова растолкала, умыться подала.

– А ты еще ничего, юрюнг курдук!

Ласковое слово перед операцией, оно ведь как политзанятие, дух повышает. Быстро собрались и огородами на край села. Там бабка встала в дозор среди крестов и надгробий, а Куров калоши надел, кусачками проход в колючей проволоке сделал, проник на контрольно-следовую полосу и оттуда уже давай соловьем ее высвистывать. Сова к нему проползла и тычком в бок:

– Сдурел, что ли? Начало августа.

– Забыл! Да кто их слушает-то теперь? Все одно не поймут.

– Не нарушай маскировку!

– А как тебе сигналы-то подавать?

– Козлом кричи, Степкой. Его все знают… Дел даже обиделся:

– Ты бы его переименовала, что ли, другой паспорт выписала…

– Погожу пока. Ты еще мне предложение не сделал… Он аж подскочил, забыв, что находится в запретной зоне да еще под яркими фонарями:

– Какое еще предложение? В ночной клуб, что ли?

– Для начала, может, и в клуб…

Куров первый пограничный столб подкопал, раскачал его и перевернул гербами наоборот.

– Ты еще там плясать пойдешь, – сказал, – как Тамарка Кожедуб.

Сова граблями полосу разровняла, следы скрыла.

– Что бы и не поплясать? Я женщина свободная…

– Наблюдение веди! – застрожился дед. – Свободная… Таким образом они пять погранзнаков развернули, уже до таможни рукой подать, а у бабки будто свербит – задирать начала с каждым столбом.