Мутанты

 – Твой виски, Джон! Да оставь ты его, нехай спит, алкоголик!

Мистер Странг и в самом деле оставил мутанта, подошел к Гуменнику, но протянутого ему кубка не взял.

– That is not him, – заключил он, и его серое лицо не смогло раскрасить даже яркое утреннее солнце.

– Чего-чего? – переспросил батько и обернулся.

– That is not him, – повторил американец, но теперь с некой едва слышимой угрозой. – That is not him!

На его голос, словно собака на зов, тут же прибежал переводчик и навострил уши.

– Это не он, – пробормотал с легким испугом.

– С чего ты взял, Джон? – привстал Гуменник и уставился на толстозадого: – Что за чушь? Ты что нам тут… переводишь?

– То, что говорит мистер Странг! Это не мутант, а опустившийся старый человек… Очень пьяный человек, бродяга.

– То есть как – бродяга?

– На нем нет никаких следов мутации. – Переводчик стал подражать шефу в интонациях. – Вполне нормально развитый человек, но употребляющий алкоголь. Имеется только черепно-мозговая травма теменной области… Очень старая травма…

– А что еще надо? – возмутился было батька и был посажен на место.

– Третий глаз. У мутанта должен быть третий глаз! И два сердца.

Мыколу вновь опахнуло, как ночью на второй заставе, перед тем как появиться этому существу. Но сейчас зазвенело в ушах, и он, не выпуская кубка с виски, подошел к шезлонгу.

Открытый и достаточно узкий лоб, отороченный густой, свалявшейся растительностью, был совершенно цел. Вероятно, американец протер его влажной салфеткой, дабы отыскать недостающее око под слоем копоти.

– У мутанта должен быть третий глаз! – прорычал переводчик, копируя американца.

И тут нос у добычи зашевелился вместе с бородой, в следующий миг открылись глаза, и Волков отшатнулся. А мутант сел в шезлонге и, выпутавшись из открытого мешка, протянул руку за кубком.

– Колька, похмелиться дай! – гортанным, булькающим голосом сказал он. – Дай выпить, мать твою! Чего вылупился? Батю родного не узнал? А я тебя сразу унюхал… Раз напоил – похмеляй!

У Мыколы заломило лоб под кепкой – как раз напротив пулевой пробоины…

После третьих петухов Юрко и вправду вернулся со службы, но в хату не пошел, а задами прокрался в баню и там устроился спать на полке.