Мутанты

Однако на него и внимания не обратили, мало того, бабка отпихнула его и выглянула на улицу:

– Где Юрко?

– Как где? – отчего-то ухмыльнулся тот. – На службу пошел!

– На какую еще службу?

– На шаманскую! У него ведь с потемками работа начинается. И до третьих петухов.

– Почто же ты его отпустил? – взвинтилась Сова. – Мы тут пластались, стол собирали. Чтоб встретить как полагается! А он отпустил!

– Насильно держать не имею права. – Куров сунул ей сверток с бельем. – Это велел тебе вернуть.

Сам взял плошку с малосольными огурцами и одним духом выпил весь рассол.

– Вы хоть попарились?

– Как же! И попарились мы вволю, и намылись… В кириккитте ее мать! Лет двадцать скинул. Так что сегодня держись, бабка! Тыала хотун!

– Ой, болтун! – заворчала та. – Вот язык-то без костей!

– Хоть немного-то похорошел Юрко? – с надеждой спросила Оксана.

– Еще бы! Молодец стал красный! Увидишь, так не насмотришься.

– Язык-то не вспомнил?

– Мы уже друг друга понимаем.

– А это что?

– Он свое опять надел, – пояснил дед и потянулся за четвертью. – Ему положено в форме быть, когда камлает.

– Да ведь он же в лохмотьях! В дырявых шкурах!

– Между прочим, это священная малица, а не шкуры. – Налил рюмку. – Обладает магической защитой тела от нечисти. Там на ней специальные знаки. Броня, одним словом… А что это вы, стол накрыли и не приглашаете?

– На него же охотиться пошли! – спохватилась Сова.

– И пускай потешатся. – Куров выпил и крякнул. – С легким паром, Степан Макарыч!

Сова поняла, что опростоволосилась, не поздравила деда с легким паром – в прежние годы это было обязательной традицией, – но сейчас ей было не до того:

– Как это пускай? А поймают? Усыпят уколом и в Америку свезут?

– Его совсем не усыпят, – уверенно сказал дед. – Он же трехглазый.

– Ты вот такой спокойный сидишь! А мне до третьих петухов не спать! Покуда не вернется!

– Ты что, тоже злой дух? На промысел выйдешь?

– Ох, и бессовестный же ты! – обиделась Сова.

– Вы бы это… Вы бы с Оксанкой сходили в баню, – невозмутимо посоветовал он. – Там еще пару много. Тоже, может, помолодели бы… Эдак лет на сорок!

– Не смейтесь над бабушкой, Степан Макарыч! – вступилась Оксана.