Мутанты

Там что, тоже заставляют государственный язык учить?

– Учиннаах лабба урун!

– А, понял! Значит, кто не учит, тот не ест… Ну, со свиданьицем, внучок!

Внук опрокинул рюмку и не поморщился. И даже не закусил.

– На вот, держи огурец! Малосолок, ты любил когда-то… Гурки?

– Курки, – показал Юрко пустые, детские десна. – Супа як, ссынка, ятимать. Долгунуну сохнут!

– Цинга, – догадался дед. – Оладьи бери, горяченькие еще. И жевать не надо. Знаю, что такое цинга…

Юрко боязливо сунул оладышек в рот, кое-как повалял во рту и проглотил.

– Санаабар. – Он встал и осторожно высвободил бубен. – Юрко шаман уркиях. Айбасы кириккитте.

– Погоди, ты куда? А в баню?

– Батур тыала хотун.

– «Тыала хотун» – это как понимать? Тела хочешь, что ли ? То есть бабу?

– Батур тыала хотун! – заволновался внук. – Тыала… Дыала… Дыэла!

– А-а, большого дела хочешь?

– Тыала, тыала! Арсан Дуолайя бизда тыала!

– Знаешь что, – Куров встал, – сначала в баню.

– Окосана, Окосана… – простонал Юрко. – Окосана, юрюнг айны тойона!

– «Юрюнг» – это как понимать? Солнце, что ли?

– Солнце юрюнг! Юрко – тундара каюк.

– Пропарю тебя в бане, отмою, побрею… И ты засверкаешь!

Внук сдернул тюбетейку и показал широкую лысину:

– Юрко – айбасы, кудуря як.

– Ну что ты разъякался? – застрожился дед. – Хрен с ней с лысиной! Подумаешь, зубов нет… Ты на меня погляди! Волос – на одну драку не хватит, и челюсти вставные. А бабка все равно любит!

– Хатыныны, кубатыныны… Окосана – юрюнг! Чоорон вюрюмечи!

– Вот сразу после бани и станем сватать! Раз она тебе до сих пор – очарование очей… Или разлюбил?

– Ноукагай лабба… Окосана! Кюньрулех ырыатын!

– Если не разлюбил – в баню и сватать! Подумаешь, кудрей у него нету! Девки нас не за кудри любят! И в рот всяко смотреть не станет.

Юрко неожиданно завыл по-волчьи, качаясь взад-вперед. Дед недоуменно отступил:

– Ты чего это?

– Тундара Юрко, каюк…

– Да в кириккитте твою мать! – заругался Куров. – Плохо я тебя, малого, порол.