Мустанг

Стараясь двигаться бесшумно, подошел к своему мустангу и почесал ему за ушами, разговаривая с ним тихо, ласково. Потом оседлал Серого, скатал одеяла и приготовился к дороге.

Мимс спал, ровно дыша. Этот старик, состоящий из одних костей и сыромятной кожи, выдюжит, наверняка выдюжит. Что же касается Пенелопы… Тут я обнаружил, что она исчезла. Одеяла лежали на траве. Не было и ее лошади.

Мой мустанг не встревожился, когда она покинула лагерь, Пенелопа была одной из нас и могла спокойно уйти. И на свое несчастье я спал так крепко, что не услышал, как она встала.

Ее уход возмутил меня. Вот так взять и ускользнуть. Она не имела на это права! Я же не имел права слишком крепко спать. По правде говоря, страшно злился на себя. Ведь от того, как чутко я сплю, зависела моя жизнь.

Наклонившись, я тронул за плечо Мимса. Он моментально открыл глаза, ясные и проницательные, словно он и не спал.

— Ваша родственница сбежала. Что с ней, не знаю.

Он сел и потянулся за шляпой.

— Она поехала в этот проклятый каньон.

Нам лучше поспешить ей на помощь.

Пока он приводил себя в порядок, я оседлал его коня, и всего через несколько минут мы полностью свернули лагерь и направились через лес к горе, которая громадным черным силуэтом закрывала полнеба. Где-то в кустарнике закричал перепел. Мы держались низин, выискивая любое укрытие, которое прятало бы нас от чужих глаз, и выбрались на открытое пространство, только приблизившись к устью каньона. Следов здесь было множество, но они нам ничего не сказали о Пенелопе.

Как и прежде, мустанг перед входом заупрямился, но после моих понуканий неохотно пошел вперед. Я обратил внимание на то, что вчера после нас в каньон заходило несколько лошадей.

Первое, что мы увидели, распростертое на земле тело Стива Хукера. Он был мертв и лежал в неестественной позе с подогнутым коленом. Револьвер был в кобуре, ременная петля застегнута на куртке.

— Погляди! — хрипло сказал Гарри, показав на отпечатки сапог Хукера."

"Шаги Стива казались короче тех, что оставляют мужчины его роста, это доказывало, что он пришел сюда ночью.

По незнакомому неровному месту да еще в темноте человек идет осторожно, поэтому шаг его делается короче. Хукер был один, его никто не преследовал. Неожиданно ноги у него стали заплетаться и после нескольких неверных шагов он упал на четвереньки. Затем встал, продолжал идти, потом упал опять. На этот раз он поднялся ненадолго и через несколько футов рухнул навсегда.