Мустанг

Хитрый, спокойный, молчаливый, он ни во что не вмешивался, только наблюдал и примечал. Пару раз я застал его за разглядыванием следов. Сейчас Флинч собирал хворост для костра. Около ручья валялось много высохшего плавника. Флинч ходил бесшумно, словно дикое животное, ни разу не наступив на сухую ветку, не пошевелив ни кустика. Сухая ветка может треснуть под копытом лошади либо коровы, но никогда под оленем или каким-то другим диким существом, вот и Флинч двигался очень тихо и незаметно.

Случайно ли он оказался поблизости, когда Лумис искал помощника? Он не говорил, что знает эти края, однако я был уверен, что Флинч здесь свой человек.

Пока мы с Пенелопой беседовали, вернулся Лумис и недовольно посмотрел на девушку.

— Пенелопа! Подойди сюда!

Она повернулась с гордо поднятой головой.

— Мистер Лумис, я не позволю разговаривать со мной подобным тоном! Вы мне не отец и не опекун.

Лумис рассвирепел так, что будь Пенелопа поближе, возможно, ударил бы ее. Мгновение он сердито глядел на нее, затем строго сказал:

— Я бросил все свои дела, чтобы приехать сюда и помочь тебе.

И вот благодарность?

Надо признаться, она здорово его отшила.

— Мистер Лумис, я очень признательна вам за заботу и благодарю вас за нее, однако это не дает вам права вмешиваться в мою жизнь. Если мы найдем золото, я возмещу все ваши потери.

При этих словах Лумис побагровел.

— Ты слишком много болтаешь, — вспыхнул он.

— Если вы имеете в виду, что она слишком много болтает о золоте Натана Хьюма, — произнес я как бы между прочим, — то ошибаетесь.

До сих пор Пенелопа ни разу не обмолвилась о нем, и если уж на то пошло, в этих краях каждый второй знает историю с караваном. Ставлю последний цент, что и Флинчу она известна. — Я посмотрел на Флинча.

Он спокойно выдержал взгляд и ничего не сказал, однако о золоте знал наверняка.

— Мне достаточно было услышать ее фамилию, как все стало ясно.

Ну, насчет того, что Пенелопа ни словом не обмолвилась о золоте, я приврал. Мне просто хотелось оставить Лумиса без козырей.

Кроме того, я не верил в его искренность. Не тот он был человек, чтобы бросить все на свете и отправиться на Дикий Запад в погоню за радугой."

"— В эти места редко кто забредает, — добавил я, — а маршрут, на котором настояли вы, отличается от того, что выбрал бы я. Тем не менее я доставлю вас в Ромеро, если вам надо именно туда. Или отвезу к горе Кроличьи Уши. Выбирайте.

Пенелопа задумалась.

— А как короче?

— По ручью Рита-Бланка.