Мустанг

Более того, можно спорить, что Пио знал о моих приключениях в Нью-Мексико. Подобные новости разносятся очень быстро.

Плотно поев и выпив целую кварту кофе, я вышел и отвел коня к небольшой рощице, за которой начинался луг. Полдороги гадал, расседлывать его или нет. Вдруг опять придется бежать — «дать деру», как здесь говорят? Но затем все же решил дать ему свободу. Я тщательно протер Серого, пока тот хрустел зерном, взятым у Пио. Лошадей на Западе редко кормят зерном, но мой мустанг заслужил хорошую кормежку. Я с благодарностью вспомнил старика, давшего его мне.

Ночь была тихой. Шелестели тополя, изредка доносился шум из поселка. На холме койот пел свою песню звездам. Завернувшись в два одеяла, лежа на пончо, я стал, как ребенок.

Восход солнца был великолепным. Умывшись у конской поилки, я взглянул на повозку, стоящую у кафе. Какой-то мексиканец пристегивал свежую упряжку, и звон цепей был единственным звуком, разносившимся по маленькой улице, затененной огромными тополями.

Расчески у меня не было больше года, поэтому причесаться пришлось опять пятерней.

Оседлав коня, я достал из седельных мешков бритву и наточил ее о ремень. Побрился над поилкой, за неимением лосьона обтер лицо виски. Глядя на свое отражение в воде, пришел к выводу, что стал выглядеть получше, хоть на конкурс красоты, только сломанный нос несколько портил вид.

Я жил такой жизнью, когда оставаться без оружия под рукой и оседланной лошадью поблизости просто опасно. Поэтому жеребца отвел к коновязи. В кафе у столика, занятого двумя мужчинами и девушкой, стоял Пио.

Я сразу обратил внимание на девушку.

Молодая… лет семнадцати. В ее возрасте или чуть позже большинство девушек выходит замуж. Выше среднего роста и сложена, как богиня. Из-под копны темно-рыжих волос смотрели огромные карие глаза. Словом, она была прекрасна."

"Рядом сидел старик худой, как жердь, со злыми, жесткими серыми глазами и рыжими с сединой усами. С первого взгляда я определил, что это беспощадный тиран, не знающий жалости. Такому опасно встать поперек дороги.

Третий оказался полукровкой, худощавый, средних лет.

Когда я уселся за столик, жена Пио принесла полную тарелку еды — наверное, вчера вечером заметила, что у меня хороший аппетит. Она была из тех женщин, для которых нет большего удовольствия, чем смотреть, как мужчина сидит за столом и уплетает за обе щеки.

Пару раз старик взглянул на меня, а один раз оглянулась девушка. Я услышал, как Пио назвал «Ромеро… «, но голос его звучал слишком тихо.