Муссон

Ханна в те дни была молода и красива и кое-что позволила одному из стражников бесплатно, чтобы он пропустил ее в зал суда. Она весь суд просидела на скамье в заднем ряду. Развлечение гораздо лучше любого балагана или ярмарки."

"Она снова видела парня, прикованного цепями к пирату, сына Фрэнки, стоявшего рядом с ним, когда прежний губернатор, Ван дер Вельде, приговорил одного из них к смертной казни, а другого к пожизненной каторжной работе на стенах замка. Как же звали того парня? Закрывая глаза, она отчетливо видела его лицо.

— Генри! — воскликнула она. — Генри Кортни!

Три года спустя пираты во главе с Генри Кортни вырвались из подземелья крепости. Ханна никогда не забудет крики и грохот боя и мушкетного огня, потом потрясший землю взрыв и поднявшийся в небо огромный столб дыма и пыли, когда английские разбойники подорвали пороховой погреб в крепости. Она своими глазами видела, как они выносятся из ворот крепости в украденной карете и удирают по дороге в глухие места. И хотя гарнизон крепости преследовал их до диких гор на севере, им удалось бежать.

Она помнила объявления, развешанные после этого на рынке и во всех прибрежных тавернах.

— Десять тысяч гульденов! — прошептала она. — Награда была десять тысяч гульденов.

Ханна попыталась представить себе такую огромную сумму.

— С этими деньгами я могла бы вернуться в Амстердам. И прожила бы остаток жизни как знатная дама.

Но тут ее взяла робость. Заплатят ли награду столько лет спустя? Сказочное состояние уходило из рук, и Ханна вся обмякла от отчаяния.

«Попрошу Аннету узнать у ее парня из крепости».

Аннета — одна из самых молодых и красивых проституток в тавернах на берегу. Среди ее постоянных клиентов был некий чиновник губернатора, на профессиональном языке шлюх — ее «покровитель». Ханна подхватила юбки и бегом кинулась на берег. Она знала, что у Аннеты своя комната в «Моллимоке», одной из самых популярных таверн, поименованной в честь странствующего альбатроса.

Ей повезло: Аннета еще валялась на грязном тюфяке в каморке под крышей.

Комната пропахла мужским потом и похотью. Аннета села; ее густые черные волосы были спутаны, глаза сонные.

— Чего разбудила в такую рань? Ума решилась? — гневно взвыла она.

Ханна села рядом с ней и торопливо объяснила.

Девушка села и протерла глаза. Она слушала, и выражение ее лица менялось.

— Сколько? — недоверчиво переспросила она и сползла с тюфяка, чтобы собрать разбросанную по полу одежду.