Муссон

Высокий, стройный, с падающими на плечи длинными волнистыми волосами, черными, как вороново крыло. Он был в ужасе, и это возбуждало Ханну и всю толпу."

"Здесь собрались все мужчины, женщины и дети поселка, все бюргеры и домохозяйки, все рабы и готтентоты. Все в отличном настроении, веселые и разговорчивые. Даже самые маленькие дети заразились праздничной атмосферой и с криками гонялись друг за другом под ногами у взрослых.

Рядом с Ханной стояла жена бюргера, полная женщина с добродушным лицом, передник ее был вымазан мукой.

Вылитый ангелочек, она сосала палец и большими голубыми глазами серьезно смотрела на человека на помосте.

— Это ее первая казнь, — объяснила мать Ханне. — Она еще побаивается людей.

Руки заключенного были связаны за спиной. Он в лохмотьях, босоногий.

Магистрат встал перед эшафотом, чтобы прочесть обвинительный акт и приговор, и толпа зашевелилась в ожидании.

— Вердикт суда колонии Доброй Надежды, милостью Господа и властью, данной мне указом Генеральных Штатов республики Голландия.

— Кончай с этим! — крикнул кто-то из бюргеров в глубине толпы. — Пусть спляшет для нас.

— Суд заключает, что Хендрик Мартинус Окерс, признанный виновным в убийстве…

— Я там была, — гордо сказала Ханна стоявшей рядом жене бюргера. — И все видела. Я свидетельствовала на суде, да!

На женщину это произвело впечатление.

— Почему он это сделал? — спросила она.

— Почему они все это делают? — пожала плечами Ханна.

Она вспомнила две фигуры, кружившие друг около друга с длинными ножами, сверкающими в тусклом свете ламп; вспомнила искаженные тени, которые отбрасывали эти двое, крики и топанье зрителей.

— Как он это сделал?

— Ножом, дорогая. Хоть он нагрузился под завязку, он был быстрый, точно пантера. Да. — Она сделала режущий жест. — Вот так, прямо поперек живота. Вспорол брюхо, как рыбе на колоде. У того кишки выпали, зацепились за ноги, и он споткнулся и упал лицом вниз.

— Ох ты! — Жена бюргера зачарованно вздрогнула. — Звери эти моряки!

— Все они такие, дорогая. Не только моряки, — строго кивнула Ханна. — Все мужчины такие.

— Верно, Господь свидетель! — согласилась женщина, подняла девочку и посадила себе на плечо. — Вот так, дорогая, — сказала она. — Отсюда тебе будет лучше видно.

Магистрат кончил читать приговор.

— Посему вышеуказанный Хендрик Мартинус Окерс приговаривается к смертной казни через повешение.