Муссон

Казнь производится публично на парадном плацу перед крепостью сентября третьего дня в десять часов утра.

Он тяжело спустился по лестнице с помоста, и один из стражников помог ему преодолеть несколько последних ступенек. Палач, стоявший за осужденным, вышел вперед и надел ему на голову черный холщовый мешок.

— Терпеть не могу, когда они так делают, — проворчала Ханна. — Мне нравится видеть его лицо, когда он висит на веревке, весь багровый, и дергается.

— Неторопливый Джон никогда не закрывал лица, — согласилась женщина рядом с ней.

 — Ах! Вы помните Неторопливого Джона? Он был настоящий художник. Никогда не забуду, как он казнил Фрэнки Кортни, английского пирата. Вот уж было на что посмотреть!

— Помню, словно это было вчера, — согласилась Ханна. — Он возился с ним битых полчаса, прежде чем разрубил на части…

Она вдруг замолчала, словно начала что-то припоминать.

Что-то, связанное с пиратами и красивым парнем на эшафоте. Она раздраженно покачала головой — джин притупил ее ум.

Палач накинул петлю на голову заключенному и затянул узел под левым ухом.

Парень дрожал. Ханна снова пожалела, что не видит его лица. Все это о чем-то ей напоминало.

Палач отошел, взял тяжелый деревянный молот. Размахнулся, чтобы выбить клин, державший люк.

Приговоренный жалобно закричал:

— Во имя Господа, сжальтесь!

Зрители рассмеялись. Палач снова взмахнул молотом и выбил клин.

Люк с грохотом открылся, и парень упал в него. Он повис на короткой веревке, вытянув шею и мотая головой из стороны в сторону.

Ханна слышала, как, словно сухая ветка, лопнули шейные позвонки, и снова испытала разочарование. Неторопливый Джон все рассчитал бы гораздо лучше: парень висел бы на веревке много долгих мучительных минут, а жизнь уходила бы из него медленно. Бездарный палач, ему не хватает тонкости. На вкус Ханны все кончилось слишком быстро.

Тело повешенного несколько раз содрогнулось, и он повис, медленно вращаясь на веревке, изогнув шею под немыслимым углом.

Ханна недовольно отвернулась. И застыла.

Воспоминание, которое ускользало от нее, вдруг разом обрело четкость.

— Мальчишка пирата! — сказала она. — Сын пирата Фрэнки Кортни. Никогда не забуду его лицо. Я сказала, что видела его.

— О чем это вы? — спросила женщина с девочкой на плече. — Мальчишка Фрэнки? Кто такой мальчишка Фрэнки?

Ханна не стала отвечать и торопливо ушла. Дрожа от возбуждения, она несла в себе эту тайну.

Нахлынули воспоминания двадцатилетней давности: суд над английскими пиратами.