Мультяшка

Она повернулась, слегка качнувшись, Максим поймал, ощутив не только скользкую ткань в своих руках и аромат духов, но и желание, полоснувшее резко, с налётом отчаяния.

- Это любезно с твоей стороны, - проговорила ехидно Мультяшка.

- Я сама любезность, - в тон ей ответил Максим.

Пуговица за пуговицей, он расстёгивал белый муар и кружево, оголяя полоску горячей кожи. Светлые, едва видимые глазу волоски ниже шеи становились невидимыми уже между лопаток, но всё равно на коже появлялись мурашки, следом за прикосновениями пальцев.

Максим не выдержал, последовал примеру тяжёлой ткани, скользнул руками по плечам, под кружево, не встретив сопротивления, опустил по рукам до локтей, а потом и ниже. Мира осталась стоять спиной к мужу, тонкая тесёмка бюстгальтера - всё, что скрывало её оголённую спину, на бёдрах пышным облаком лежало платье, открывая соблазнительные ямочки на пояснице.

Не выдержал, провёл рукой по спине, обойдя застёжку бюстгальтера, ниже, наконец, прикоснувшись к ямочкам. Их захотелось поцеловать.

Максим редко испытывал нестерпимое желание близости с женщиной. Ему были знакомы многие виды телесного удовольствия, он не отказывал себе и своим партнёршам, ему была знакома страсть, он не был бестелесным и тем более холодным, но он всегда контролировал себя, выделялвремя, выбирал место и только тогда позволял себе забыться, отпуская собственный контроль.

Сейчас желание Максима достигло абсурдного апогея и практически не поддавалось контролю, более того, у него не было желания его контролировать, напротив, отчаянно хотелось пойти на поводу у собственной похоти. Тем более, что сегодняшний день и без того стал испытанием выдержки Максима. Дело не только в фиктивном браке и обязанностях, которые он взял на себя с этим браком, дело в желании физической близости с Мирославой, которое неожиданно свалилась на него, и объяснить это отсутствием секса в своей жизни не получалось.

"Он продолжал поглаживать спину, сделав пару шагов ближе, став почти вплотную, иногда ныряя рукой вперёд, проводя по талии и гладкому девичьему животу, не поднимаясь выше, к груди, справедливо посчитав, что ещё не время.