Мультяшка

- В нашем роду не было плебеев до того, как Тоня вышла за Сильвестра, и не будет больше никогда.

- Плебеев? - Максим смотрел, как закатилась смехом Целестина. Поистине, жуткое зрелище, притягательное в своей отталкивающей красоте. - Самое жалкое, что я слышала от тебя за все годы. Твой дед был батраком Симбирскогого уезда, отец начинал как председатель колхоза, ты ещё помнишь об этом? Тебе прекрасно известно, что дело вовсе не в этом. Нет ни в тебе, ни в твоём сыне, ни капли «голубой крови».

- Мама?

Мельгелов выглядел ошарашенным, растерянным, он стоял посредине небольшого кабинета, руки висели, как корявые лозы винограда, глаза бегали от Целестины к матери и обратно.

- Значит, не знает, - подвела итог Целестина и усмехнулась, глядя на Мельгелова.

- У тебя нет сына, - прошипела Ангелина.

- У меня был сын, - выплюнула в ответ Целестина.

- Сын? У тебя поворачивается язык называть сыном того, кого ты всучила моей сестре на воспитание, родив от её же мужа? Второй тоже был от тебя, змея...

- Толик - родной сын Тони и Сильвестра, - не дрогнувшим голосом проговорила женщина.

- Ты не только приговорила Тоню своими россказнями, зная её слабое здоровье, ты сделала из родного сына убийцу, гонимая собственной одержимостью, - она зыркнула на Ангелину. - С самого первого дня, как ты увидела Сильвестра, ты хотела его, а он не видел тебя, не замечал, не думал о тебе до самой смерти, вспоминая, лишь чтобы сплюнуть. Одержимая!

- Это ты!

- Не я. Злая ирония в том, что единственная женщина, которую любил Сильвестр - это жена.

Он ошибался, уставал, злился, изменял, он всего лишь человек, не самый лучший, которого носила земля, но любил он Тоню, и пора тебе это признать! И признать то, что ты отравила жизнь сыну. Надеюсь, тебе будет приятно подыхать с этой мыслью!

В кабинете повисла тишина. Ангелина хватала ртом воздух, Мельгелов растерянно смотрел по сторонам. Максим открыл дверь кабинета и дал знак охране, чтобы вывели гостей.

- Надеюсь, она сдохнет по дороге домой, - проговорила Целестина и села в кресло Сильвестра, откидываясь на спинку, закрыв глаза.

Максим прошёл к входным дверям, сам открыл их, всё это время с него не сводил глаз Мельгелов, смотря, как в прицел винтовки.

- Ты труп, - проговорил по слогам Мельгелов перед тем, как дверь закроется, обернувшись на пороге, смотря в упор на Максима. Тот не дрогнул, не отвёл взгляд, лишь уголок губ полез вверх.

- Всё может быть.

- Твоя жена тоже, - добавил, сканируя реакцию противника.