Может быть, он?

Душила обида, возмущала несправедливость, опустошала усталость, болел проколотый креветкой палец под мокрым пластырем.

— На автобусе, — пожал Мирослав плечами.

— Тогда пойдём на остановку.

Центр города, щедро украшенный цветами, фонарями, неоновыми вывесками, сверкал как самоцветные горы. Туда-сюда проезжали машины, добавляя нарядной иллюминации. Обнявшись, гуляли влюблённые парочки. Рядом дурачилась весёлая компания.

Летний вечер. Чудесный. Синий. Яркий."

"Мы стояли на остановке. Я сосредоточенно сдирала пластырь.

Не говорилось. Не думалось. Не прощалось.

Подошёл автобус, весёлая компания загрузилась в него, но Миро̀ не поехал.

Я посмотрела на него вопросительно. Он не ответил.

Следом подошёл троллейбус, с шипением открыл двери. Кто-то вышел, кто-то зашёл.

«Аэропорт» — кричало горящее табло.

— Ладно, поехали со мной, — сказала я Миро̀, словно он настаивал, я сопротивлялась, но в итоге уступила.

— Куда? — не понял Мирослав.

— Увидишь, — потянула я его за руку.

И мы запрыгнули последними в закрывающиеся двери.

— Поднимите руки, — скомандовала работник службы безопасности аэропорта, третий раз прогнав Миро̀ через рамку. Он разделся почти до трусов, а прибор всё звонил и звонил.

— На груди у вас что? — посмотрела она на пищавший металлоискатель. И про грудь сильно преувеличила — прибор подавал признаки жизни в районе пупка, а там уже вроде и нечему — ремень с металлической пряжкой Миро̀ снял в предыдущий заход.

— А, чёрт, — потянул он с шеи цепь.

Работник охраны качнула головой, прогнала Мира через рамку ещё раз и кивнула, пропуская.

Я ничего не спросила. Он ничего не сказал, убирая ключ с цепью в карман, надевая ремень.

— Ты куда? — удивился он, когда я смело толкнула дверь с надписью «Служебный вход».

— В одно тайное место. Туда пускают только посвящённых. И ты принят.

— А много адептов у этой тайной секты? — улыбнулся Миро̀.

— Теперь два.

Мы прошли длинными коридорами, поднялись ещё на этаж.

У закрытых распашных дверей с выломанной ручкой, я достала из сумочки пилку, просунула в зазор между створками и поддела собачку замка.

— Это же, — оглянулся Мирослав в тёмном зале.

— Угу, — закрыла я дверь изнутри. — Я бы сказала кладбище старых лавочек. Есть кладбища кораблей, кладбища самолётов, а сюда когда-то принесли старую мебель из всех залов ожидания, когда открыли новое здание аэропорта, и теперь здесь штаб Братства Старых Лавочек.