Может быть, он?

— Это когда знаешь, что тебя дурят, но тебя всё устраивает. А Ротману кажется, если начать сначала, всё будет как прежде. Словно если я снова буду с ним, то опять стану той юной влюблённой дурочкой, которой никто, кроме него, был не нужен, а у него отрастут ноги. Но как прежде уже ничего никогда не будет. Ничего и никогда.

— Порой это принять сложнее всего, — встал Миро̀ и подвинул свою лавку к моей вплотную.

Ещё один свёрнутый плед перекочевал ему под шею. Он лёг и просунул мне руку под голову."

"— Принять, что как прежде уже не будет, было трудно даже самураям, — сказал он.

— Нет, не слышала, — удобно устроилась я у него на плече.

— Тогда слушай. К 1600-му году на окутанных туманом рисовых полях долины Сэкигахара произошла битва, сделавшая Токугава Иэясу безраздельным владыкой Японии и определившая судьбу страны на двести пятьдесят лет вперёд. Настала эпоха благополучия и процветания, и потомственные воины — самураи оказались не у дел.

— Угу, значит, это такое пособие в духе «как поступать настоящему самураю в любой непонятной ситуации».

Миро̀ улыбнулся.

— Один из них написал: «Я постиг, что Путь Самурая — это смерть» — изречение, ставшее лозунгов лётчиков-камикадзе. Другой: «В ситуации ""или-или"" без колебаний выбирай смерть. Исполнись решимости и действуй. Только малодушные оправдывают себя рассуждениями, что умереть, не достигнув цели, означает умереть собачьей смертью. Сделать правильный выбор в ситуации ""или-или"" практически невозможно».

— Не так уж и далеко они ушли друг от друга.

— В детстве это была моя любимая книга. Она, конечно, нудная и пафосная. Но там много интересного. Например, «Даже если у самурая сломан нос, но он может дышать им, всё в порядке». Или: «Воин должен быть внимателен в подборе слов и никогда не говорить: ""Я боюсь"", ""На твоём месте я бы убежал», «Это ужасно!"", или «Как больно!"". И, моё любимое: «Чтобы успокоить разум, нужно проглотить слюну. Или смазать слюной лоб, чтобы перестать сердится».