Может быть, он?

Я уткнулась носом в его шею, обняла, вдохнула его запах. И передумала открывать глаза.

Я сказала ему, что не смогла улететь. Но на самом деле я даже не собиралась.

Наверное, со стороны это выглядело как лёгкое помешательство: собрать вещи, всем сказать, что я лечу в командировку и в нужное время явиться в аэропорт, зная, что всё равно никуда не полечу. Но я так любила эту суету, сборы, перелёты, что, наверное, просто не могла отказать себе в удовольствии.

В здание аэропорта я заявилась в шикарном белом брючном костюме, как и подобает пассажирам бизнес-класса.

"— Уф! — растерялся он. — То есть привет, — нагнулся он, чтобы поцеловать меня в щёку, протянул руку к чемодану, но шикарная девушка с дорожным чемоданом на колёсиках — это так красиво, что я предпочла везти свой чемодан сама.

— Надо поговорить. Давай выпьем где-нибудь кофе, — оглянулась я.

— Может, в ВИП-зоне, — тут же предложил Степан.

Он предъявил на входе карту, и мы вошли в уютное помещение с мягкими диванчиками, накрытым столом с закусками и напитками, симпатичными столиками у окна.

Выбрали тот, что был на двоих. Взяли по кофе. И уверена, выглядели как пара. Красивая пара. Я ему шла. Да и он мне, наверное. Высокий, широкоплечий, ухоженный, дорогой.

Если бы тот, кто видел нас в ВИП-зоне, потом увидел, как я в своём белом костюме ухожу за руку с парнем в грязном рабочем комбинезоне, наверное, сильно бы удивился. Но там, за столиком у окна Пряник думал, что всё у нас только начинается, а я пришла сказать, что всё закончилось.

— Степан Аркадьевич, — достала я из сумочки свёрнутый лист и протянула ему.

— Это что? — удивился он.

— Заявление об увольнении.

— Что?! — пробежал он глазами короткий текст, отложил лист. — Но я же…

Наверное, он хотел сказать, что выгнал к чёртовой матери Кирюшу, дал мне хорошую зарплату, забрал меня к себе в рабочую группу и даже подготовил место главного бухгалтера. Я всё это помнила и даже оценила, но нет.

— Давай не будем усложнять, — подала я ручку.

— У меня своя, — достал он из пиджака «паркер», снял колпачок. — И я, конечно, не буду тебя насильно держать. Но я не понимаю, что я сделал не так?

— Понимаешь, — вздохнула я. Всё ты прекрасно понимаешь.

Он расписался. Посмотрел на меня. Добавил «без отработки». И убрал ручку в карман.

— Спасибо, — свернула я заявление и положила в сумку. — Отвезу в понедельник Катерине.

— Может, всё же полетишь? — спросил он с надеждой.