Может быть, он?

— Вся информация на табло, — едва ли не носом ткнула она его в разноцветные цифры. Но не бросила. — Мне жаль. Сегодня это был единственный рейс, и он только что улетел.

Мир выдохнул.

Хорошо. Ладно. Он узнает в какой гостинице Кристина остановилась. Купит билет. Вернётся домой, переоденется и полетит за ней в Гонконг.

— А расписание вылетов? Касса? — обернулся Мирослав.

— Касса аэропорта на втором этаже, — показал девушка рукой. — Там же вам подскажут расписание. Я могу вам ещё чем-нибудь помочь?

— Наверное, нет, — покачал головой Мир.

Вежливый охранник даже придержал для него дверь, но Мир неожиданно рванул обратно."

"— Девушка! Простите, девушка. Скажите, а можно узнать все ли пассажиры на борту?

— Секундочку, я уточню. — Она скрылась она за дверями «служебного входа».

И, может, вид у Мирослава был слишком несчастный, а, может, она просто была хорошим человеком.

— Конечно, это информация только для служебного пользования, — сказала девушка в форме вполголоса, когда вернулась.

— Девушка? — прикусил Мирослав губу, кажется, слишком сильно.

— Да, — кивнула она.

— Спасибо! — крикнул он уже на ходу.

— У вас кровь! — крикнула она вслед.

— Да чёрт с ней! — вытер он кровящую губу на бегу.

И сначала рванул к машине, а потом резко остановился и снова повернул к входу в аэропорт.

На ходу сразу снял и достал всё, что мог. И в этот раз рамка металлоискателя даже не пискнула, а женщина-контролёр улыбнулась.

Мирослав вломился в дверь, что прошлый раз Кристина открыла пилкой для ногтей и… чуть не сбил девушку всей его жизни с ног.

— Миро̀, — опешила она.

— Скорее то, что от него осталось, — прижал он её к себе, — без тебя. Ты не улетела?

Она покачала головой.

— Не смогла, — ткнулась она в его грудь. — Я не могу без тебя. Не хочу.

И расплакалась.

— Мы слетаем в Гонконг вместе. Мы обязательно куда-нибудь слетаем. Мы будем летать так часто, как только захочешь. Везде. Просто так. Будем садиться в самолёт, выходить, идти в транзитную зону и лететь дальше, — говорил Мир, гладя её по спине, пока она плакала. Говорил, чтобы не молчать. Говорил, пока она не засмеялась.

— Как её зовут? — подняла она лицо.