Монастырь (СИ)

Хотя я не уверен, что вы сможете пройти ее, – кардинал словно изучал юношу. Он некоторое время молчал, а тишину нарушал лишь слуга, который достал из сундука чистую бумагу и, глянув на своего господина, понес в соседнюю комнату. Когда тот вышел, мужчина вновь продолжил: – Яд находился у вас в спальне в перине. Вы еще что-то хотите мне сказать? Например, о вашем слуге Хосе?

– Он сбежал, и я не знаю, где он находится, – откликнулся Фернандо, судорожно перебирая всех, кто мог войти к нему в комнату. Если пузырек находился именно там, где сказал священник, то подбросить его могли только недавно, те, кто прибирал комнаты.

А всех приходивших слуг принц знал в лицо и поименно. Или яд подбросили после смерти отца до того, как его заперли... Опять концы с концами не сходились.

– Вы слишком усердно думаете, это отражается на вашем лице, – мужчина встал. – Подождите минуту, – сказал он и скрылся за дверью, чтобы вернуться через минуту со странной улыбкой на губах. – Зато я знаю, где ваш слуга. Убит. По приказу одного из ваших слуг.

Наследный принц молча смотрел на священника.

Кардинал сел обратно.

– Что же, Фернандо, главный ответ вы мне дали. Вы согласны на ритуал проверки, а это значит, что несколько дней мы проведем вместе. Я даю вам сутки, чтобы подготовиться. Вы проведете их в камере. Там все уже устроили. Идите, – мужчина не протянул руку для поцелуя, не благословил, и это было очень плохо.

Камера... Молодой человек сидел, прислонившись спиной к стене. Он никогда не думал, что может оказаться в своей собственной темнице в качестве пленника.

Максимум – что его убьют в борьбе за трон. Но в камере... Холод продирал спину когтями, и так было легче. Ожидание завершилось – это было замечательно. Фернандо улыбнулся. Остались сутки, если церковник не соврал. Совершенно очевидно, что это для того, чтобы выветрились все быстрые зелья. Наследный принц усмехнулся – хорошо, что не принял то, что уменьшает боль. И толку бы не было, а мышцы бы крутило от последствий.

Сутки... И еще сутки до прихода его маленькой армии.

Какой-никакой, а аргумент. Продержаться всего двадцать четыре часа. Или целых двадцать четыре часа... Нужно поспать. Юноша оторвался от стены и растянулся на лежанке. Сутки... Закрыть глаза и ни о чем не думать. Не думать о страхе, не думать о мести, не думать о ярости... Забыть. А в голове... Хоть бы один светлый облик. Матери Фернандо не знал. Отец? Образ отца был только один – когда тот пенился ненавистью, поняв, что развлечения сына отнюдь не блажь.