Монастырь (СИ)

Я признаю, что под руководством падре Себастьяна Сальярси, я намеревался убить Его Величество короля Фернандо и совершил одну попытку, которая милостью Божьей провалилась. Я признаю, что являюсь мужеложцем и совращал монахов Валасского монастыря. Я признаю, что имея доступ к церковной казне, крал золото для личных нужд. Я раскаиваюсь в содеянных мною злодеяниях и полностью признаю себя виновным перед Богом и людьми”.

Дописав, Кристиан положил перо на стол и низко опустил голову.

– Спасибо, Легрэ, вы сильно облегчили мне задачу.

– кивнул инквизитор. – Увести. – приказал он помощникам. – Запереть до оглашения приговора.

Кристиана подхватили два человека, а в это время Луис стал сползать на каменный пол. Он стоял все это время посреди подвального зала и не шевелился.

Ксанте кивнул, чтобы юношу подняли, а как только Кристиана вывели за дверь, усадил того за стол:

– Пиши, – приказал ледяным тоном, поджимая губы, что продиктую.

Кристиана приволокли в одиночную камеру с железной решеткой вместо двери, и к его сожалению с полным отсутствием потайных дверей.

Бросив свою ношу на деревянную скамью, прикованную к стене цепями, солдаты заперли замок и ушли. Подземелье освещалось парой факелов, один из которых висел прямо у решетки, потому Кристиану было видно хорошо соседнюю пустую камеру. Кого бросят в нее?

Подумав с горечью о Луисе, Легрэ пошевелился, и слабое движение тут же отозвалось болью по всему телу – такая мелочь в сравнении с тем, что творилось в душе. Что они сделали? Почему Луис так быстро сдался? Легрэ не считал его предателем, он слишком хорошо понимал, что такое запугивание, длящееся годами – он и сам делал такое с людьми.

Луис, его любимый подписал себе смертный приговорю Был ли смысл выпутываться Кристиану дальше, упорствовать? Конечно был, но Легрэ не захотел – он сделал свой выбор, он пойдет на смерть вместе с Энжи и несмотря ни на что остается с ним до конца! Они проиграли на пару, но оставалась слабая надежда на то, что Фернандо выживет. Кристиан жалел, что вовремя не убил Себастьяна. Не жалей своих врагов – это священное правило он забыл, когда научился любить, и его любовь принесет ему боль и смерть. Что ж, это был его выбор – вполне осознанный и такой горький, что на глазах – синих как небо – не было слез, лишь печать глухой тоски. Прислушиваясь к звукам подземелья, Легрэ смотрел в потолок.

Прошло, наверное, около часа или еще того меньше, как шаги разрезали тишину. Двое солдат пришли первыми.