Монастырь (СИ)

Еретика и безбожника, нанятого лишь потому, что он был как две капли воды похож на самого страшного инквизитора того времени. Конечно, Кристиан не сдастся так просто. Но помимо физических методов воздействия, есть и другие...

– Глупые шутки, учитывая то, что вы были в сперме, брат Кристиан. Вы мужеложец? – новый виток ручки от барабана. Ксанте склонился над пленником.

– Нет! – Лицо Легрэ перекосило от боли. Выдать Луиса? От него требовали выдать Луиса, Фернандо, и он повторял мысленно одно лишь слово, что вырывалось криком из груди: – Нет!

– Вы лжете! Приведите сюда юношу.

Я спрошу у него, – спокойно заявил Ксанте. – И чаю, если можно с булочками. Очень устал. Проголодался, -добавил он будничным тоном, направляясь к столу и вздыхая.

Кристиан лежал неподвижно, дрожа от озноба и чувствовал, как по вискам катятся капли пота. Он едва понимал смысл слов Ксанте, и когда понял, страх вонзился в его грудь, словно острый нож. Вспомнился, как он привел в кабинет Себастьяна Луиса, и как юноша не мог вздохнуть от страха, и как.

.. Как Легрэ предложил убить Фернандо. Кристиан прикрыл глаза. Там, тогда, это был Ксанте.

Все это время инквизитор со скучающим видом сидел за столом. Внесли поднос с чаем и хлебом. Мужчина продолжал бессмысленно водить пальцем по столешнице, а его секретарь вообще от безделья достал откуда-то семечки и грыз. Лишь наятнутой тетивой тело Кристиана мучительно растянутое на дыбе, казалось настоящим в этом ужасном месте.

Ксанте отпил несколько глотков, попробовал ароматного хлеба, оглянулся на дверь, в которую ввели под локоть дрожащего Луиса.

Только тогда инквизитор поднялся.

Он заставил юношу приблизиться, поцеловал в лоб и развернул к Кристиану.

Легрэ стоило всех остатков воли заставить себя равнодушно взглянуть в голубые глаза, а потом отвернуться от юноши. Но он ждал, с замиранием сердца ждал обвинения, которое слетит с его красивых губ, своего смертного приговора, озвученного таким робким и таким любимым голосом – и Легрэ простит ему все... в последний раз.

– Скажи, Легрэ, как ты относишься к этому существу? К этому цветку? – Ксанте крепко держал юношу за плечи.

Тот просто одеревенел под пальцами инквизитора. Ловкое движение разорвало ткань рубашки. – падре Ваоло, ослабьте барабан. Так что? Он вам безразличен?

– Я люблю его за его прекрасную душу, – язык Кристиана едва ворочался, и боль не проходила, – просто по-человечески, если вы, Ваше Святейшество, еще способны понимать правильный смысл этого слова. Не троньте его...