Монастырь (СИ)

– Так ты ответишь? Или опять нет? Братец, – спросил с легким смешком Фернандо.

Луис прижал подбородок к груди, и закрыл глаза. Король опять играет... Он любит играть в эти странные длинные диалоги, которые ведут не туда, куда кажется сначала.

Сейчас они будут говорить, но ответов не последует.

А Фернандо счастливо улыбнулся.

– И опять ты поступил так, как я ожидал. Что ж ты такой предсказуемый, Легрэ? – и заботливо поинтересовался. – Ничего, что тебя называю по фамилии твоего “воспитателя” называю?

И тут же внимание короля вернулось к мальчику.

Судя по всему, сегодняшнее излишнее внимание со стороны Легрэ он перенес, и даже остался доволен. Рука ласково перебегала между свидетельствами бешеной страсти Кристиана и своего внешне холодного желания. Внешне – потому что с ножом нельзя отпускать себя ни на секунду. Кто-то должен контролировать. Дьявол делает это даже лучше. Фернандо не выдержал и лизнул один из раскрывшихся порезов.

Герцог вздрогнул опять, от соленой короткой боли по груди покатилась капелька пота.

Ледяные ступни окатило жаром, словно молния пробежала до самых кончиков пальцев. Поднять голову? Не стоит дразнить и без того распаленного зверя. Он горячий, желающий, опасный... Даже его дыхание выдает близость одержимости.

Кристиан с усмешкой отвел глаза и стал разглядывать полог шатра над своей головой – ткань, пропиталась закатным солнцем, мягко светясь изнутри; ветер гладил шелковые покровы и не хотел даже ради любопытства забраться под них.

Пальцы нащупали на веревке узел и теперь пытались поддеть его, чтобы ослабить.

– Я предсказуемый, потому что так хочешь ты, Фернандо. – Кристиан вздохнул. – Только я не намерен вечно уступать тебе во всем... В конце концов, я старше, ведь так?

Дьявол короля поднял голову – прекрасно! Обнимая мальчика своим желанием, властью, он спросил:

– И какие это тебе дает преимущества передо мной? Я пока не вижу ни одного.

Юноша старался не слушать вопросов, он улавливал перемены в Фернандо.

Когда ладони легли на грудь короля, то там, в глубине, гулко и яростно билось сердце, выдававшее растущую страсть. Легрэ не может ощутить, как стали крепки объятия, как вожделение всплывает короткими вспышками.

Герцог продолжал не поднимать глаз, боялся темноты взгляда, боялся поцелуев...

– Дорогой мой брат, – Фернандо от вожделения, расплывающегося в воздухе, прикрыл глаза.