Монастырь (СИ)

– Смотри.

Мужчина накрыл своей рукой ладонь мальчика и заставил его зарыться пальцами в свои волосы на затылке.

– Чувствуешь? – выдохнул он в шею Луиса, щекоча и раздражая поврежденную кожу. – Одна прядь растет в другом направлении? Отличительная черта мужчин нашего рода. А теперь проверь у Легрэ, – король отпустил юношу и чуть подтолкнул вперед.

Луис вздрогнул, потом долго смотрел в глаза Кристиана, словно спрашивал разрешения. склонился к нему и забрался пальцами в волосы, отдернул руку и повернулся с немым вопросом к Фернандо, боясь хоть что-то вслух произносить.

Но его глаза, словно зеркало без всяких искажений, говорили правду.

Кристиан потрясенно замер, не в силах поверить в это. Неужели он действительно сын Хуана Карлоса де Севилано? Если так, то Фернандо убьет его. Теперь обязательно убьет и Легрэ на его месте поступил бы именно так. Кристиан уронил голову на землю и, прикрыв глаза, тихо чертыхнулся. Неужели так глупо все и закончится? Яд? Меч? Виселица? Легрэ вспомнил поцелуи Луиса, его нежность, его признания и понял, что сейчас не в силах произнести ни слова.

Легрэ боролся за жизнь, за них, за свое право быть рядом не для того, чтобы так глупо кончить! И он возненавидел кровь в своих жилах, что делала его бастардом, сыном короля и сводным братом Фернандо.

– Я вижу, ты поверил? – Фернандо с ледяной благосклонностью смотрел на мужчину. – А ведь это еще не все доказательства. Мой заботливый папа оставил тебе наследство. Небольшое такое, но тебе должно было на жизнь хватить. И, как добрый самаритянин, или, вернее, идиот, отписал тебе поместье собственноручно.

Да еще письмом сопроводил его к доверенному лицу. И как ты думаешь, кто был этим доверенным лицом? Алехандро Сальярси, отец аббата Себастьяна. Интересная картина вырисовывается, правда? – заботливым тоном уточнил король. – И что же мне теперь с тобой делать?

Дьявол упивался беспомощностью, растерянностью, ужасом жертв и с ненасытным вожделением рассматривал их. Серебряный мальчик и черный мужчина, которому он поклоняется.

Луис медлил, что-либо предпринимать. Руки его опали, но дыхание короля так же опаляло кожу и близость его тревогой разливалась по мышцам юноши. Неужели опять? Опять будет много крови? Если это не прекратится, если не прекратится, голова просто разорвется на части от боли... Кристиан, он ... герцог чуть ли не плакал, понимая, что дорога в ад устилается цветами чужих жизней. И страстная любовь к Легрэ в ней значила так же много, как и темная любовь – к Фернандо.