Монастырь (СИ)

Сколько еще осталось крови там?”

Кристиан скоро вернулся. Он сел на колени перед Луисом и закинул его правую ногу себе на плечо, камушки и еловые ветки сложил на траве рядом. В паху все горело, сводило судорогой от желания, хотелось скинуть тесные штаны к ногам. Легрэ упорно отмахнулся от своих мыслей и занялся делом.

– Нет, так нет, – холодно сказал он, достав из-за пазухи небольшую веревочку, опутывая ею мошонку юноши и член у самого основания. – Вот так, – Кристиан довольно хлопнул герцога по левой ягодице, – теперь ты не сможешь кончить у меня.

Посмотрим, насколько тебя хватит. Получается, что ты мне солгал, сказав, что хочешь меня. Я не люблю, когда мне врут.

Луис начал кусать губы. Кровь прилила к лицу. А тело – оно сдалось воле бывшего стражника. Тело? За голубыми глазами прятались бескрайние дали, бесконечное небо. С небес спускалась сияющая лестница. А по ней спускался высокий ангел с синими глазами. В его руке горел меч, в его черных волосах вились молнии наказания. “Ты со мной, – шепнул с улыбкой.

– Когда ты умрешь, я заберу тебя с собой... Не бойся ничего... Ничего на свете, кроме того, чтобы кто-то увидел, что я с тобой рядом”.

Пальцы Кристиана коснулись ягодиц, забрались между ними, медленно преодолевая сопротивление, скользнули внутрь. Луис был сухим, узким и сладостно горячим.

– Фернандо действительно не трогал тебя этой ночью, – усмехнулся Легрэ. – Почему? Ты не дался или у него в кои-то веки не встало?

– Не знаю. Он ушел, – герцог просто плыл на волнах только ему ведаемого экстаза и сжимал ягодицы, не позволяя Легрэ себя трогать.

– Спроси у него... Спроси... – легкий вскрик от того, что пальцы добились своего и овладели телом. Юноша потянулся вперед, оставляя на шее алые следы удушья. Щеки оросились соленой водой. – Не знаю я... не надо...

– Тебя не устраивает твое наказание? В чем дело? Разве я нарушаю наш уговор? – Кристиан усмехнулся и взял член Луиса в рот почти до основания, начал размеренно двигаться, попутно насаживая юношу на два пальца.

Ноги подгибались, стоять было невыносимо тяжело. От стягивающей мошонку и член веревки ощущения были все сильнее, накатывали волнами и обжигали. Пальцы требовали, чтобы герцог сдался и умолял себя взять. Луис закрутил головой из стороны в сторону. Его светлые пряди от выступившей на лбу влаги, прилипали к лицу. Горячее становилось огненным, а огонь медленно превращался в ад, от которого нет спасения.

Вскоре Кристиан сорвался в сумасшедший темп.