Монастырь (СИ)

Он повернул за плечо Луиса лицом к мужчине и легко подтолкнул.

– Луис, помоги нашему непонятливому барону.

Лицо Фернандо оставалось абсолютно спокойным, а дьявол довольно щерился, закрывая душу обратно.

Юноша сделал шаг вперед, обернулся на короля. Щеки его вспыхнули. Еще несколько секунд, и Луис, подхватив с тюка подушку, швырнул ту в мужчину.

– Идите к чертям, ваше величество. Я требую выпустить меня из шатра!

Легрэ сглотнул, судорожно пытаясь проанализировать происходящее, и ему было страшно, что Луис что-нибудь снова вытворит.

Черти Кристиана тоже подняли голову, внимательно наблюдая за происходящим. Легрэ медленно опустил руки вдоль тела и сделал шаг навстречу герцогу.

– Луис, мальчик мой, выбирай – либо ты поможешь барону, либо это сделают мои гвардейцы.

Голос короля стал мягким, тягучим, почти нежным. Он смотрел на юношу, как на неразумного ребенка, которого нужно убеждать в очевидных вещах. Фернандо сделал аккуратный шаг вперед. На душе мужчины было очень странно – он был убежден, что все делает правильно, но почему же даже очевидные реакции мальчика вместе с удовольствием вызывают желание помочь?

– Луис, милый, ты понял?

Юноша сощурился.

– Вы долго собираетесь меня ... унижать? – заявил он почти грубо. – Хорошо. Скидывайте ваши вещи, Легрэ. Королю охота посмотреть на спектакль. – герцог направился к Кристиану, который стоял, опустив руки, и молчал. Дернул ткань прочь. Затем подхватил губку и намочил так, чтобы вода теперь стекала на землю.

– С какой части тела мне начинать? – юноша подхватил в другую руку бутыль граппы и отхлебнул. – Будете, Легрэ? – спросил, как ни в чем ни бывало, и внезапно, назло королю, обнял мужчину сзади и провел мокрой губкой по груди в направлении к животу, смывал грязь с его тела, неспешно – вода мокрыми дорожками стекла на штаны мужчины. Несколько движений по шее, по плечам, по спине.

Легрэ тоже хлебнул из бутылки, и какое-то время стоял неподвижно, глядя в глаза Фернандо пристально, непонимающе, совершенно не стесняясь обнаженного сильного тела, а потом перехватил руку Луиса на груди и, надежно удерживая его запястье, повернул к себе лицом.

– Он хочет, чтобы ты перестал упрямиться, только и всего, – сказал тихо, всматриваясь в глаза юноши с любовью, с вопросом, со жгучей яростью к судьбе и Богу. – Скажи ему, что между нами ничего нет, и все кончится. Ты можешь остановить это, если захочешь.