Монастырь (СИ)

Он не был уверен в том, что должен сейчас отказать Фернандо в ласке. Он слабел на глазах, сдавался мужчине, который углублял поцелуй, превращаясь в жаркого хищника. Глаза закрылись, но Луис не мог расслабиться, не мог сказать, что забыл о просьбе и о том, что чувствует к теперь уже соперникам.

Внезапно Фернандо отстранился и как-то странно посмотрел на мальчика. Болезненно, страстно, и одновременно безучастно. Губы короля искривила усмешка. Отпустив мальчика, он отошел ко входу в шатер, тихим голом отдал распоряжение и, вернувшись, сел на противоположной от Луиса стороне костра.

Несколько минут он гипнотизировал его взглядом черных глаз, пока в шатер не втолкнули Кристиана Легрэ. Конечно, король не забыл про него.

Фернандо обратился к Луису, смотря при этом на Легрэ:

– Почему я должен отпустить его?

-Он не желал вам зла, – Луис покраснел, увидев взгляд Легрэ, полный скрытого огня. – Он ни в чем не виноват перед вашим величеством, – юноша теперь посмотрел на Фернандо. – Я виновен больше, потому что участвовал во всех этих политических играх.

А Кристиан, – герцог опустил глаза, скрывая волнение от того, что рядом опять эти двое. – он честен, прям, иногда говорит лишнее. Простите его.

С виду спокойный Легрэ переводил взгляд с Фернандо на Луиса и обратно, но внутри у него все сжалось, он думал о том, что не прикасался к любимому целую вечность – ему казалось, что прошел не один век с минуты их расставания. И тем невыносимее это было, чем яснее Кристиан понимал всю комичность и безысходность собственного положения.

Его глухая тоска змеей обвивала сердце, сдавливала горло, не позволяла дышать. Луис просил его отпустить? Куда? Зачем? Да чего ради?! Кристиан стиснул зубы, терпя все это из последних сил. Он был все еще одет в окровавленную рясу, растрепан и небрит, только лицо умыл от крови и руки. С тех пор, как Луис ушел за Фернандо прошло много времени – Легрэ казалось, что его душа горит в адском пламени и, чтобы не думать о том, как трепещет юное тело герцога в объятиях короля, Кристиан старался занять себя чем угодно. Он перевязывал раненых, таскал трупы в кучи и могилы, он не пошел в шатер, а солдату, пытавшемуся уволочь его туда силой, просто от души врезал кулаком в лицо. Он сорвался, хотя после всей этой резни должен был желать только покоя. С него глаз не спускали, отняли оружие и бродили по пятам, как за преступником.

– К чему вся эта комедия, Фернандо? – Легрэ посмотрел в глаза короля, с холодным достоинством ожидая ответа на свой вопрос.