Монастырь (СИ)

Ты ведь не уедешь далеко... Ты солгал, Кристиан. Я тебе не верю.

– Верь мне... Всегда верь мне. – Легрэ собою придавил юное тело герцога к тюкам, закинул его ноги себе на талию и, зажав рот ладонью, медленно толкнулся вперед. Кристиан был осторожен, но каждый сантиметр горячей тесноты поддавался с трудом, выдержка летела к чертям, но он смотрел в глаза Луиса, не отрываясь, шепча: – Если ты скажешь... уеду. Если это нужно... Не им, не Себастьяну, тебе... Уеду. – Легрэ вошел до конца и, отпустив ладонь, поцеловал возлюбленного в губы.

Юноша ответил на поцелуй, впустил язык Кристиана в рот, жадно обвился вокруг тела руками и ногами, двигаясь навстречу с отчаянием.

– Я... не хочу... они... тебя... могут... – тихий стон с каждым сильным толчком в теле, – могут... тебя... убить... – юноша чувствовал, как резко движется мужчина, как звереет, как в его синих глазах пробуждается пламя и сам не отводил глаз. Не мог отвести от Легрэ взгляда, словно сейчас он полностью им завладел.

– Захотят... и в Савильо достанут, – прохрипел Кристиан, срываясь на резкие глубокие фрикции.

Он снова прикрыл рот Луиса ладонью, когда тот едва не вскрикнул. – Я лучше умру... чем позволю им манипулировать тобой за мой счет... Не позволяй себе бояться за меня... Это делает тебя слабым. Мне можно... Тебе нет, Луис.

Герцог замотал головой из стороны в стороны, кусая губы. Он был во власти экстаза, животной силы мужчины, подчинялся ему и понимал, что не может отказаться.

– Что же ты делаешь? – слезы полились из глаз.

– Я не могу... Пожалуйста... Кристиан... Сюда могут войти... – запоздалый страх смешивался с возрастающей страстью. Юноша выгнулся всем телом, давя в себе стоны.

– Пусть... – отозвался Легрэ со стоном, – тогда у меня будет повод увезти тебя отсюда... Перегрызть им всем глотки и пусть... пусть они и дальше делят этот мир... они потратят на это жизнь, но так и не смогут понять самого главного... оно не стоит потери любимого человека, – последние слова Кристиан уже прорычал, обращаясь в озверевшее от боли и страсти существо.

Он таранил Луиса собой с такой любовной жестокостью, словно стремился убить его таким примитивным и поразительно прекрасным способом. – Я твой, Луис... всегда. Твой, помни это.

Юноша плакал, кусал рубашку Легрэ, не в состоянии остановить, цеплялся за него. Доведенный до исступления нисходил на хрипы. Горячее солнце захватило живот. Зверь владел им и не отпускал. Луис целовал лицо. Уже не понимая, где находится, зачем он здесь...