Монастырь (СИ)

– Можно, я тебе один вопрос задам? Кто я для тебя?

Да, он хотел знать. И так достаточно голову в песок прятал, хватит! Один раз уже промаялся нерешительностью, не разобрался в себе, промолчал, когда надо было хоть что-то сказать... до сих пор жалеет. Может, и не ехали бы они сейчас куда глаза глядят... хотя теперь-то чего уж. А с Николаем они разберутся как-нибудь, не маленькие. Захочет – скажет, не захочет – его дело. Но лучше уж сказать и потом жалеть, чем не сказать и мучиться!

– Друг, – русич судорожно глотнул, сжав в руках кружку.

– Сейчас друг... Я надеюсь...

Дерево опасно захрустело под руками, и он быстро разжал пальцы. Сразу стало еще более неуютно – хотелось чем-нибудь занять обе руки, а не только одну, держащую кружку. Николай опасливо взглянул на франка.

– Сейчас? – задохнулся Этьен, мгновенно выбросив из головы мысли насчет того, что, может быть, судорожные объятия и поцелуи Николая в покоях аббата ничего такого и не значили, а Себастьян, возможно, и ошибся. – А завтра?! Послезавтра? Бывший подельник, с которым можно без сожалений распрощаться.

.. или сдать кому... или капнуть опять того чудесного лекарства, на этот раз уже наверняка? У тебя же небось припрятан еще флакончик на всякий случай, а, Николай?

– Что? – русич вскочил на ноги. Одеяло свалилось с плеч на землю. – Этьен! Да я за тебя жизнь готов отдать! Какой подельник, какой флакончик? Этьен! А, дьявол! – кружка в руке все-таки лопнула, облив мужчину все еще горячим настоем. Николай принялся судорожно отряхиваться.

– Николай.

.. о черт! – Этьену слегка перепало, но долетевшие до него брызги, к счастью, успели остыть. Ему тоже, кстати, не помешало бы, прежде чем рот открывать. – Николай, ну прости меня, я дурак, неправильно тебя понял... а что еще я мог подумать насчет этого твоего “сейчас друг”? – франк сделал ударение на слове “сейчас”. В монастыре никого нельзя было считать другом, и, позволяя себе подобное в отношении Николая, Этьен здорово рисковал. Чуть меньше он рисковал в случае Гиральда, но францисканец изначально был чужаком, не вовлеченным в их игры. Каждый из вчерашних соратников завтра мог превратиться в безжалостного противника, а для любой из овечек обширного стада ты сам в следующий момент мог оказаться злым серым волком – как только властная рука крепче сожмет твой ошейник. Они все использовали друг друга так или иначе, и всех их использовал Себастьян...

– Ну я... Ну... – Николай старательно размазывал по рубахе пятно от настоя. – Этьен, я хочу быть твоим другом.