Монастырь (СИ)

Машинально выпустив граппу, Николай попытался приподняться, кашляя и отплевываясь от спиртного, причем большая часть жидкости полетела в сторону Этьена. Когда русич заметил это, он попытался задержать дыхание, чтобы прекратить это безобразие. Просидев с секунду с огромными виноватыми глазами, мужчина не выдержал и опять принялся кашлять, постаравшись в этот раз свалиться в другую от Этьена сторону.

– Предлагал же ему помочь... – Этьен, отряхивающий с широких, похожих на крылья рукавов блио последствия самоуверенности друга, напоминал мокрого взъерошенного скворца.

– По спинке похлопать?

На упомянутую “спинку” тут же была наброшена рубаха – еще не хватало, чтобы только-только пришедшего в себя пациента просквозило коварным весенним ветром.

– Одевайся, – предложил франк, когда русич наконец-то прокашлялся. – А то все тепло растеряешь, и снова придется тебя греть! Хочешь травки? Как раз настояться должна была... – Этьен посмотрел в большие несчастные глаза Николая и вздохнул. – Ты одеться-то сам в состоянии?

Русич, уже начавший злиться на себя, кивнул.

“Да что за напасть!” – думал он, усаживаясь и с трудом натягивая на себя рубаху. – “Что со мной происходит-то? Сначала наговорил кучу всего, потом этот пузырек с зельем, теперь вот это...”

Обхватив кружку с настоем обеими руками, Николай почувствовал, как франк набросил на него одеяло.

– Этьен, – вдруг сказал он, уткнувшись в кружку, – прости меня. Я не должен был... – и тут же быстро продолжил, – расскажи еще раз, что нам делать нужно?

– Добраться до Улазьи – по моим расчетам, завтра мы будем уже у границ Аталии – найти там банкира Фабрицци, забрать у него бумаги и причитающуюся нам с тобой долю монастырской казны, – добросовестно перечислил Этьен.

– А теперь, – он внимательно посмотрел на друга, – можно подробнее о том, чего ты не должен был?

Николай еще внимательнее уставился в кружку, видимо выискивая в ней что-нибудь очень занимательное, что могло бы ему помочь. Самым занимательным в ней оказался листок какой-то травы, опознать которую он не смог.

Слишком уж травка изменила свой вид после того, как ее собрали, высушили, перетерли и заварили...

– Зелье Микаэля тебе давать, – глаза он упорно не понимал от кружки. Листик издевательски кружился где-то в середине, изредка выныривая, и тут же пропадая в глубинах настоя. Николай себя чувствовал примерно также – то нормально дышал, то вдруг появлялось ощущение, что его накрывает удушающая волна. – Я ведь правда... Ну...