Монастырь (СИ)

И целовался он потрясающе... то есть не то чтобы Этьену было с чем сравнивать, но все равно. Даже косы у него имелись – мягкие, длинные, светлые...

Так заманчиво было бы утонуть в легкой, светлой, ни к чему не обязывающей ласке, ни о чем не думать и ничего не помнить! Узнать неведомое, ощутить запретное... да и любопытно же, в конце концов! В любой другой день и час Этьен бы точно не удержался... вот только не сегодня, только не сейчас.

– Остановлюсь.

Микаэль уткнулся в распахнутый ворот Этьеновой рубахи, согревая кожу своим дыханием.

– Что-то... мне голову так вскружило... Ты пахнешь одуряюще... и сладкий такой... Золотце...

Травник опять провел языком по коже, не спеша, явно с удовольствием, действительно наслаждаясь вкусом и ощущениями.

– Совсем не нравится?.. Не любопытно?.. Ни капельки не приятно?..

От прикосновений языка к груди и ключицам было тепло и щекотно. И приятно, чего уж там скрывать. Но внутри как будто что-то в толстое сукно завернули, сквозь которое не проникали ни косые утренние лучи, ни солнечные зайчики поцелуев и ласк травника.

– И нравится, и любопытно... Только вот... – Этьен со вздохом коснулся щеки Микаэля, чуть приподнял его подбородок, заглядывая в глаза. Он и сам не знал, какими словами рассказать о том, что происходило с ним сейчас, как объяснить. – Микаэль, вот правда, не здесь и не так. Не знаю, как сказать... такое ощущение, что меня разрезали, вынули все, положили что-то другое и снова зашили. Меня сейчас почти нет... и если я пойду с тобой дальше, то не будет совсем.

Микаэль повел головой, перехватывая своей рукой удерживающую его руку Этьена, и нежно поцеловал тыльную сторону ладони.

– Не хочешь – значит, не хочешь. Золотце, ты только не переживай. Иногда – оно нужно, чтоб вот так... безучастно... и ничего не хотелось. Как день – серый, дождливый... И радости в нем нет, и радуги не видно... Будет все – но потом... чуть позже.

Травник перекатился на бок и осторожно привлек к себе юношу, просто обнимая и гладя по спине.

– И ты – есть.

Микаэль смотрел на Этьена, и мысли напрочь вылетали из головы. Нежность, такая непередаваемая нежность затапливала сердце, что и словами ее передать было нельзя.

– Этьен... А...