Монастырь (СИ)

Вид крови как таковой не пугал бывшего библиотекаря и не вызывал у него отвращения, но знание о том, что придется сейчас с этой кровью сделать, действовало на него угнетающе. Вооружившись полотном, молодой человек споро разодрал его на полосы и довольно аккуратно перетянул рану.

– Стой, а мазь что, под повязку надо было? Ну я дурааак...

Микаэль только прикрыл глаза, ничего не отвечая. Потом, не удержавшись, все же фыркнул, срываясь на смех. И тут же вновь дотронулся до руки Этьена, извиняясь.

-Не нервничай – я позже сам перевяжу.

Травник покрутил запястьем, проверяя, как лежит повязка. Потом взял приготовленный заранее флакон, открыл и влил пару капель в чашу с теплой кровью. Все же пригубил сам, даже не морщась от неприятного солоноватого вкуса, а потом протянул монаху.

– Пей. Лучше залпом.

– Что, настолько противно? – Этьен сморщил нос, потом принял из рук травника зелье и решительно выпил – залпом, как и советовал Микаэль. Непроизвольно облизал губы, прислушиваясь к ощущениям внутри.

– Ничего, съедобно.

– Вот и умница.

Микаэль забрал из рук Этьена чашу и, сполоснув водой из фляги, спрятал в сумку. Потом протер лезвие ножа отрезом ткани. Поежившись, оглянулся на телегу, где под его теплым плащом спал Сей. Солнце уже взошло, и теперь его лучи попадали как раз на спящих в телеге монахов, солнечные зайчики бегали прямо по лицу юного садовника, а тот сквозь сон пытался от них спрятаться. У него не получалось, и Сей потянулся, чуть приподнимаясь на локте, сонно зевая и откидывая плащ.

– С добрым утром! – Микаэль потянул плащ, ненужный теперь мальчишке. Здесь-то тепло, а в лесу, куда они с Этьеном собрались за хворостом, еще прохладно, – Мы в лес за дровами. А ты пока присмотри за лошадьми, хорошо?

Травник подхватил топорик и моток веревки, чтоб хворост связать.

– Пойдемте, брат Этьен?

Сей кивнул, еще не до конца проснувшись и провожая взглядом двух мужчин. Рядом продолжал спать брат Николай и мальчик только подивился, что тот до сих пор не просыпается.

Посидев еще немного, он все же осторожно завозился, чтоб не разбудить, и, зевая, вылез из телеги, потягиваясь и разминая затекшие кости. В его монастырской кровати, конечно, не пуховая перина, но и такой жесткой она не была.

Оглядевшись вокруг, мальчик рассеяно погладил лошадей по холке и вернулся к телеге, чтоб понаблюдать за спящим мужчиной, осторожно убрать прядку волос, явно щекочущую ему нос и насмешливо фыркнуть.