Монастырь (СИ)

Травник завел руки за спину и вцепился в ладонь ногтями – что б хоть как-то унять головокружение. Сердце ухнуло в пятки... А по телу разлилась истома – да так что колени дрожали все сильнее.

– Святой отец... Я не шучу. Мне сесть надо... Или вообще уйти.

Микаэль смотрел прямо в глаза Паоло. Хотел – дерзко, а получалось так смущенно.

– Кровать вон там... дверь, помнишь где... – на губах инквизитора играла улыбка искусителя. – Или ты сам уже не дойдешь? Проводить? – ладонь легла между лопаток, нырнув под длинный шлейф волос.

– Я Вам честно скажу....

Микаэль прижался к инквизитору, чувствуя, как шелк сутаны холодит обнаженную кожу. Сглотнул, нервно выдыхая, и вновь зашептал – в самое ухо, едва касаясь его губами и чередуя слова с легкими поцелуями.

– На кровать мне хочется больше... А вот к двери – мне как-то увереннее... Про... двери... я знаю много больше, чем про... кровати...

Последнее слово травник жарко выдохнул в ямку за ухом и уже не в состоянии удержаться от искушения – лизнул, пробуя на вкус горячую кожу.

Инквизитор не стал продолжать занимательную беседу про кровати и двери, увлекая травника к вышеупомянутому предмету меблировки.

А травник чуть замешкался у кровати, не решаясь присесть и все так же задумчиво разглядывая Паоло.

Паоло не настаивал, отвел волосы от шеи и начал покрывать мягкими поцелуями ее изящную линию, сам постепенно опускаясь на мягкую поверхность, а потом все также ненавязчиво потянул Микаэля к себе на колени.

-Я очень надеюсь, что хоть Вы знаете, что делаете...

Микаэль улыбнулся – вот теперь дерзко перебросил ногу через колени Паоло. А потом медленно опустился, держа спину прямо, струночкой вытягиваясь и так и не разжимая сцепленных за спиной рук.

- Боже, – выдохнул сквозь зубы инквизитор, руки сжались на обхвативших его бедрах. – Сын мой, знаешь ли ты, какая дьявольская сила и власть в тебе сокрыта? – одуряющий аромат волос с душистыми травами. Дико, невыносимо красивый, дрожащий и дерзкий..."

"Тяжесть сильных рук, удерживающих за бедра – так Микаэля не касался еще никто и никогда. И от этого его вдруг накрыло паникой – неожиданно и резко, меняя негу на озноб.