Монастырь (СИ)

Это оружие дьявола – острое и коварное. А ты, я вижу, знаток, – голос инквизитора был тих, злоба в глазах угасла, он продолжал проводить ладонью по золотистому шелку волос Микаэля, спускаясь до затылка и дальше, касаясь кончиками пальцев шеи.

– Чтоб не пустить дьявола в сердце и душу – нужно уметь сражаться и его оружием... А я...

У Микаэля перехватило дыхание, когда пальцы инквизитора легонько дотронулись до полоски открытой кожи на шее. Касание почувствовалось так остро, что у травника заалели щеки, и он спешно отвел взгляд, пряча лицо в складках красной сутаны и прижимаясь к Паоло сильнее.

Пальцы Фратори легко перебрали шейные позвонки, скользнули под косу, будто случайно огладив мочку уха, мягко легли на подбородок, вслепую, что легко можно было принять за неосторожность, провели по губам, а затем заставили Микаэля снова поднять глаза на инквизитора.

– Это очень коварные суждения, сын мой, – вкрадчиво сказал Паоло. – Прикоснувшись единожды к дьявольскому, даже с благими намерениями, ты впустишь в душу его черные ростки.

Будешь думать, что сражаешься его же оружием, а сам будешь медленно падать в бездну... Пока не окажешься в объятьях Сатаны. И тогда ты из них уже не вырвешься, – пальцы на лице травника сжались чуть крепче.

– А так ли уж они страшны эти объятья?

От не нарочных (не нарочных ли?!) касаний по спине побежали мурашки, взгляд хотелось отвести неимоверно. Микаэль прикусил себе губу чуть ли не до крови, лишь бы не дернуться в сторону.

А потом, осторожно, чтоб ни в коем разе не зацепить ногтями, положил обе ладони на запястье удерживающего его инквизитора – не отталкивая, а, легонько, всего лишь на несколько дюймов, проводя вверх по руке. Травник вдруг осознал, что у него впервые в жизни руки дрожат.

– И... Милостив Господь к тем, кто верует... Святой отец....

– Ах, мой мальчик, тебе уже и объятия Сатаны не страшны? – тонкая усмешка проскользнула по губам инквизитора, в серых глазах зажглись опасные огоньки.

– Смотря во что верует, сын мой, – пальцы на подбородке ослабили хватку и начали, словно задумчиво, поглаживать светлую, удивительно нежную для мужчины кожу травника.

Микаэль медлил с ответом, не отрывая взгляда от серых глаз Паоло, в которых плескалась явно ощутимая опасность. Он отчетливо понимал – разговор с инквизитором, столь продуманный вначале, теперь вдруг повернулся совсем неожиданной стороной. Медленные ласки мешали думать, словно сводя с ума.