Монастырь (СИ)

Но, лишь с Вами.

– Смирением тут и не пахнет, – инквизитор резко вырвал руку из его пальцев, с уже откровенной злобой глядя на строптивого травника. – Твой учитель, возможно, и занимался богоугодными делами, а вот ты обращаешь его искусство в дьявольскую корысть. Веру свою на дыбе подтвердишь. Если и, правда, она так сильна, как ты утверждаешь, и я ошибаюсь, что ж пойдешь дальше с миром и будешь служить королю.

– А пульс у вас бьется птицей... Чего-то боитесь, святой отец?

Микаэль легко поднялся с колен, ступая почти вплотную к инквизитору.

Голова была пустой и ясной, тело натянуто струной – зелья начали действовать в полную силу. Травник вновь взглянул в глаза Паоло, чуть улыбаясь – почти что дерзко, и молвил, опаляя инквизитора горячим дыханием:

– А знаете... В Северных землях сказки сказывают... О черном демоне, терзающем плоть и душу. И носит демон тот красные одежды. И верой Господней деяния свои страшные скрывает. Многое говорят в Северных землях... Святой отец...

– Ты одержимый! – Паоло отшатнулся.

– Да?! Уж кто бы говорил!

Микаэль опять упал на колени, обхватывая руками ноги инквизитора, прижимаясь к нему , не давая отстраниться:

– Святой Отец... Да, я одержим... Одержим верой своей в Господа Бога и в вас, как длань Его, карающую... Верю вам, и вам доверяюсь...

– Успокойся, – Паоло даже немного растерялся. Молодой человек вел себя, как настоящий сумасшедший и, судя по неестественно расширенным зрачкам, наелся какой-то дряни.

– Сходи в часовню и помолись. Господь укрепит тебя и даст силы выдержать ниспосланные испытания.

– Помолитесь со мною, святой отец...

Микаэль и не думал подниматься с колен, все не отпуская инквизитора.

Паоло положил ладонь на светлую голову коленопреклоненного травника. Волосы, заплетенные в косы – как золотистый шелк, инквизитор не удержался и провел по ним, гладя монаха по голове.

– Ты слишком одержим страстями. Если уж решил посвятить себя богу, надо научиться смирению. Помни, сын мой, гордыня – тяжкий грех.

Микаэль замер, совсем не ожидая такой вот ласки.

Чуть наклонил голову, подставляясь под нежащую его руку, а потом посмотрел на Паоло – без наигранного безумия, спокойно, открыто и чуть шало. Немного удивленно, немного смущенно, с пугающей его самого тихой покорностью.

– Страсти – это грех. А грех – как яд. Яд сладкий и влекущий. Но, что б научится исторгать его, и не дать себе отравиться – нужно по капле приучать себя к нему... Не так ли, святой отец?

– Я не специалист по ядам.