Монастырь (СИ)

Ксавье сильнее сжал запястье за спиной, растрепанные рыжие кудри рассыпались по двери, глаза налились лиловым оттенком. В сладость подчинения он любил добавлять остроту дерзости, но сейчас предпочел упрямое молчание, испытывая мастерство любовника. Не дергаться было гораздо труднее, стоя в неудобной позе под пальцами, столь умело высекающими разнообразные ощущения – от острой боли до не менее острого наслаждения – и даже не имея возможности дышать полной грудью. Он нервно сглатывал, с трудом прокатывая кадык под жесткой ладонью Фернандо.

Король пил чуть слышные всхлипы Ксавье, звук судорожно им втягиваемого сквозь сжатые зубы воздуха, купался в тумане, постепенно затягивающем взгляд вора. И ловил момент, когда тот должен будет переступить через грань этого мира. И буквально за секунду этого сказал, туша рукой все ощущения, не давая мужчине достигнуть нужного наслаждения:

– Кто-то говорил про член во рту, – и, опять намекая рукой на ждущее в будущем, приказал, – приступай.

– А вот это было жестоко, капитан, – Ксавье покачал головой, криво усмехаясь, – Значит, только поиграть со мной решил? Ну ладно, кто я такой, чтобы жаловаться, – он плавно опустился на колени у ног короля, скользнул ладонями под одежду, задирая рубашку и жадно целуя и облизывая кожу над краем брюк, пока его ловкие пальцы развязывали пояс.

– Милый, – рука короля крепко вцепилась в горло рыжеволосого и потащила его вверх. – Разве я тебе разрешал говорить?

За словами последовал хлесткий удар по ребрам, вызывающий новую мелодию боли у Ксавье. Когда тот продышался, Фернандо жестко приказал:

– Продолжай.

Удар до искр в глазах, заставляющий хватать ртом воздух – кровь взбурлила от выплеснувшегося адреналина, глаза блеснули наливаясь кровью до ярко-лилового цвета, но Ксавье вновь рухнул на колени с самым покорным видом.

Он потянул за завязки на брюках короля, высвобождая его член, и прошелся быстрыми, мимолетными поцелуями по чувствительной плоти – то легкими, как пушинка, то упруго проводящими вдоль ствола. Ксавье подобрался к головке, едва мазнул по ней губами, пощекотал кончиком языка, открыл рот, накрывая им член, но губ не сомкнул, чуть отстранился и с ухмылкой посмотрел вверх, хлопая ресницами.