Монастырь (СИ)

Фернандо очень любил быстрые и сильные реакции у любовников, к тому же Ксавье ему подходил и по другим запросам, так что своей сильной реакции во время поцелуя на рыжеволосого он не удивился. Не разрывая поцелуй, король резко заломил руки Ксавье за спину. Мужчина выгнулся назад, открывая доступ к шее. Фернандо аккуратно лизнул ямочку между ключиц вора.

Ксавье резко втянул воздух, оказавшись в тисках короля. Влажное прикосновение и почти невозможность пошевелиться... ему это дико нравилось. Он замер, запрокидывая голову и открывая беззащитное горло.

Фернандо перехватил обе заломленные руки вора за запястья одной рукой, а второй начал аккуратно поглаживать ключицу Ксавье. Пальцы ощупывали косточку все сильнее и сильнее, и вдруг “капитан” резко нажал на одну точку чуть пониже ключицы. Одновременно с этим он впился в губы рыжеволосого поцелуем, ловя стон боли.

– Продолжим? – прошептал король, чуть оторвавшись от губ Ксавье, как только у того прекратилась дрожь, вызванная его действиями.

Поцелуй на фоне боли и скованные запястья – это возбуждало сильнее самых горячих ласк, да и это не каленое железо – яркая вспышка, а за ней жаркая волна удовольствия. Ксавье приоткрыл глаза, уже подернувшиеся дымкой желания, крепко смешанного с болью. Однако удовольствие было весьма сомнительным, это только начало, а капитан уже показал, что профессионал в причинении боли. И кто знает, до чего он дойдет... мужчина вздрогнул от этой мысли, в глазах на миг вновь проскользнуло затравленное выражение.

– Да, – выдохнул Ксавье, не в силах справиться со сбившимся, судорожным дыханием.

Фернандо довольно улыбнулся, глядя в лицо вора. Глаза, зовущие, жаждущие, сказали ему о многом. Лучше всего реакция будет, если тот разденется, а пока... Пока чуточку игры. Еще один поцелуй, когда рука чувствительно скользит над местом, которое уже дарило боль, когда неизвестно – будет ли боль или ласка.

– Ждешь? – выдохнул король в губы вора. – Раздевайся, – и легкие касания вокруг болевой точки, дразнящие, манящие, обещающие радость и боль.

Новое “да” сорвалось губ Ксавье.